Вечер в избе тихий. Печь натоплена, в устье ещё краснеют угли, на шестке стоит чугунок с кашей. Мужчины только что вернулись с поля, где весь день смотрели землю, просохла ли она под пашню, и сели к столу. И вдруг из-за печи, из тёплой щели, раздаётся тонкий звонкий стрекот. Это проснулся сверчок. Всю зиму он молчал, а теперь запел, и все в избе разом замолкают и слушают.
У печи стоит хозяйка, женщина лет сорока пяти, высокая и статная, с длинным спокойным лицом и тёмными глазами. Она в тёмном сарафане и белой рубахе, на голове повойник, поверх него платок. Хозяйка улыбается и говорит, что сверчок кричит, значит, пора пахать под рожь. Хозяин, худой и жилистый мужик с редкой рыжей бородой, кивает и отвечает, что с утра пустит соху. «Не велик сверчок, да громко поет» (Даль), и после его песни весна в доме будто становится настоящей.
Дочка лет девяти, светловолосая и курносая, вбегает со двора и кричит, что над рекой летят журавли. Все выходят на крыльцо. Высоко в вечернем небе тянется журавлиный клин, и сверху доносится курлыканье. Дети на улице задирают головы и кричат вслед птицам, как кричали всегда: «Курлы, курлы, летят, летят журавли, по Руси, по Руси». Хозяйка крестится на журавлей и шепчет что-то про себя, а хозяин молча смотрит им вслед, пока клин не тает над лесом.
У реки, куда показывает дочка, ольха уже распустила свои жёлтые серёжки. Деревья стоят будто в золотой дымке, и ветер носит с них жёлтую пыль. На днях бабы пойдут туда смотреть, много ли на ольхе серёжек, и по ним гадать, каким будет урожай овса.
Вернувшись в избу, хозяйка снимает с шестка чугунок и раскладывает по мискам пшеничную кашу, белую, густую, и поливает её маковым молочком. Сверчок за печью всё не умолкает.
Семнадцатое апреля называли в народе Иосифом Песнопевцем и Ольховыми смотринами. Церковь зовёт святого этого дня Иосифом Песнописцем, ибо он сложил множество церковных песнопений. Крестьянин переделал его прозвание по-своему, в Песнопевца, и к этому дню приурочил пробуждение сверчка, который тоже поёт. «На Иосифа Песнопевца сверчки просыпаются», говорили в деревне. Сверчками звали и запечных сверчков, и полевых кузнечиков, и земляного сверчка-медведку.
Со сверчками связывали начало пахоты и сева. Если сверчок кричит, время пахать под рожь, а если медведки закричали, пора сеять пшеницу. Сверчок за печью был простым деревенским календарём, по которому видно было, что земля прогрелась.
В эту пору впервые подавал голос журавль. Дети, увидев первых журавлей, кричали им вслед свою песенку, вторя их курлыканью. Костромские женщины, увидав журавлей, ложились на траву и кувыркались через голову с приговором, чтобы спина не болела в страду. Здесь приговор подменил молитву. От надсады в страду бережёт мера в работе и помощь ближних, а здоровья просят у Бога.
Звали день и Ольховыми смотринами. В этот день ходили глядеть, как цветёт ольха, родня берёзе, что растёт по сырым лугам и берегам рек и рано весной распускает жёлтые серёжки. По ольхе гадали об урожае, и если на ольхе много серёжек, считали, что уродится овёс, а если много шишек, то ячмень. К осени на ольхе вместо серёжек появлялись мелкие шишечки, и крестьянки собирали их впрок. Отвар ольховых шишек давали при расстройстве желудка, и средство это вяжущее и действует верно.
Чтит Церковь нынче преподобного Иосифа Песнописца, а с ним преподобного Зосиму Ворбозомского, северного подвижника, и преподобного Иосифа Многоболезненного, Печерского.
Пшеничная каша на Руси была едой праздничной там, где пшеница не родилась, и будничной на юге, где её сеяли много. Из пшеницы, дроблёной на крупу, варили кашу на воде, на молоке, а в пост на одной воде, а к столу давали постное масло или маковое молочко. Маковое молочко было старинной постной забелкой. Его ставили и на патриарший стол, и среди блюд, подававшихся патриарху Филарету в 1623 году, названа капуста гретая с соком, то есть с маковым молочком.
Мак для молочка запаривали кипятком, а потом долго растирали в ступке или макотре, подливая понемногу тёплой воды, пока не выйдет белая сладковатая жидкость. Её процеживали и заправляли ею кашу, кисель или сочиво. Кашу же варили до того, что крупа разваривалась добела и становилась мягкой, как размазня.
«В поле пшеница годом родится, а добрый человек всегда пригодится» (Даль), и пшеничная каша, сваренная в день, когда медведки зовут сеять пшеницу, напоминала, ради чего пашут землю. Ели её горячей, с мёдом, если он был в доме.
Каша-размазня пшеничная с маковым молочком
1 стакан пшеничной крупы промыть, засыпать в горшок, где кипят 4 стакана солёной воды, и держать на малом огне, время от времени мешая, чтобы крупа разварилась добела, а каша стала мягкой и жидковатой. Поставить горшок в печь упревать на час. Тем временем полстакана мака промыть, залить крутым кипятком и оставить на полчаса. Воду слить, мак переложить в ступку и долго растирать пестом, подливая по ложке тёплой кипячёной воды, пока не выйдет белое маковое молочко, всего около стакана. Молочко отжать через холстинку и развести в нём 1 ложку мёда. Кашу разложить по мискам, полить маковым молочком и ложкой постного масла. Выходит на троих.
Сверчок за печью поёт не для того, чтобы его слушали. Он поёт потому, что проснулся и что пришло его время. Целую зиму его не было слышно, а когда в избе потеплело и земля под полом отошла, запел. Песня его не умна и не красива, но в ней есть то, что делает человека живым, готовность петь во всякое время, данное тебе.
Буду петь Господу во всю жизнь мою, буду петь Богу моему, доколе есмь (Пс. 103:33).
Преподобный Иосиф пел Богу в самых разных обстоятельствах. Он пел в монастыре в Фессалонике, когда был молодым иноком. Он пел в критской темнице, куда его бросили иконоборцы, и утешал песнями и словами своих товарищей по заключению. Однажды рождественской ночью он всю ночь пел в темнице праздничные песнопения, и под утро святитель Николай вошёл к нему в темницу, и оковы спали. Потом он сорок дней постился и молился, чтобы Господь дал ему слово для песнопения апостолу Варфоломею, и только после этого начал писать каноны. Пел он и в ссылке в Херсоне, и в старости, когда стал сосудохранителем великой церкви.
Петь Богу не значит иметь голос. Это значит не замолкать перед Ним ни в радости, ни в беде. Иосиф пел в темнице так же, как в монастыре, и песня его была не украшением жизни, а самой жизнью. Сверчок не выбирает, при какой погоде петь, а поёт, как только может.
Пропой нынче или прочитай вслух хотя бы одну молитву, которую ты знаешь наизусть, не спеша, вкладывая в каждое слово смысл. Если поётся, спой.
Преподо́бне о́тче Ио́сифе, в те́мнице и в изгна́нии Бо́гу пе́вый и Це́рковь песнопе́нии украси́вый, умоли́ Христа́ Бо́га, да и мы, во вся́кое вре́мя Его́ воспева́юще, сла́вим Его́ до́ндеже есмы́. Моли́ Бо́га о нас.
Преподобный Иосиф родился на Сицилии в девятом веке. Когда варвары напали на остров, семья бежала в Пелопоннес, а юноша ушёл в Фессалонику и принял там постриг. Он спал на голой земле, ел кусок хлеба с водой, всю ночь стоял на молитве и был поставлен пресвитером. Вместе с преподобным Григорием Декаполитом он ушёл в Царьград, где ходил по домам и уговаривал людей держаться почитания икон. Кондак называет его неисчерпаемым источником покаяния, подателем нескончаемого утешения и пучиной умиления и просит у него слёз Божественного покаяния.
Песнописцем, по которому день назван в народе, его сделали песнопения. Православные послали его в Рим просить помощи против иконоборцев, но в море корабль перехватили разбойники, и шесть лет Иосиф просидел в критской темнице. Рождественской ночью, когда в Царьграде убили гонителя, Иосифу явился святитель Николай и вывел его на свободу. Иосиф поставил обитель, посвятив её Мирликийскому чудотворцу, а потом, после сорока дней поста и молитвы, увидел во сне апостола Варфоломея, который благословил его на песнотворчество. С тех пор он писал каноны, больше всего Богородице и святителю Николаю, и каноны эти поются в храмах до сих пор. «Из песни слова не выкинешь» (Даль), и из его песнопений слов не выкидывали.
При царе Феофиле его снова сослали, в Херсон, а когда вернули, сделали сосудохранителем Великой церкви, и патриархи почитали его как отца. Он обличил сановника Варду за беззаконный брак и снова был изгнан. До глубокой старости он трудился для Церкви, а погребли его с великой честью.
Сверчок, который просыпается в день Иосифа, есть простая крестьянская притча о песнописце. Маленький и незаметный, он поёт так, что слышит весь дом, и песня его значит, что пора начинать работу.
О его мощах житие умалчивает, а молятся ему у его образа и поют его каноны.
Иосиф в переводе с еврейского «Бог прибавит», и нынче именинники Иосифы, а по-народному Осипы.
Отечеством святого Иосифа была Сицилия. Родители его, Плотин и Агафия, были люди благочестивые, и за их богоугодную жизнь Господь даровал им сына, который украсил Церковь священными песнопениями. Отрок был воспитан в добром книжном научении. Он был кроток, тих, смирен, уклонялся от детских игр, с детства полюбил пост и питался лишь хлебом и водой. Когда на Сицилию напали варвары, родители его бежали в Пелопоннес, а Иосиф, оставив их, удалился в Фессалонику, поступил в монастырь и постригся в иночество. Постелью ему служила земля, покрытая кожей, одеждой ветхое рубище, пищей небольшой кусок хлеба и немного воды. В устах у него всегда было пение, а в руках работа. По настоянию игумена и братии он принял сан пресвитера.
В монастырь пришёл преподобный Григорий Декаполит, полюбил Иосифа и взял его с собой в Византию для укрепления верных, смущаемых иконоборцами. Там они поселились при церкви святых мучеников Сергия и Вакха и ходили по улицам, площадям и домам, умоляя людей не прельщаться ересью. Потом Григорий послал Иосифа в Рим, к православному папе Льву, чтобы тот помог гонимой Церкви. Но единомышленники царя Льва Армянина подговорили морских разбойников, Иосифа схватили и отвезли на Крит, где заковали в тяжкие оковы и бросили в темницу.
В темнице он день и ночь утешал своих товарищей по заключению, говоря, что нет ничего сладостнее уз, которыми обременены за любовь ко Христу и святой иконе Его. Был там и один православный епископ, который, не вынося темничных лишений, уже начал склоняться к ереси. Иосиф со слезами умолял его не колебаться, и епископ исполнился такой твёрдости, что принял мученическую кончину за святые иконы.
Шесть лет провёл Иосиф в темнице. В ночь перед Рождеством Христовым гонителя, царя Льва Армянина, закололи его же воины прямо в церкви. В тот самый час Иосиф, всю ночь певший праздничные песнопения, увидел в ярком сиянии святолепного седого мужа в святительских одеждах, который сказал: «Из Мир Ликийских пришёл я к тебе, посланный Богом. Враг, смутивший Церковь, лишился и царства, и жизни. Ныне должно тебе возвратиться в Константинополь». Святитель дал ему свиток со словами «Ускори, щедрый, и потщися, яко милостив, на помощь нашу» и велел воспеть их. Как только Иосиф воспел, оковы спали с него, двери темницы сами отворились, и невидимая сила перенесла его к Константинополю.
Григория Декаполита он не застал в живых. Иосиф поселился за городом, построил церковь во имя святителя Николая, перенёс в неё мощи Григория и его ученика Иоанна, устроил монастырь и собрал братию. Получив часть мощей апостола Варфоломея, он создал церковь в его честь и пожелал украсить его праздник песнопениями, но не решался. Сорок дней он молился с постом и слезами, и в навечерие праздника увидел в алтаре апостола в белых ризах, который положил ему на грудь святое Евангелие и сказал: «Да благословит тебя десница всесильного Бога, и да изольются на язык твой воды небесной премудрости, и песнопения твои да усладят вселенную». С того времени Иосиф начал писать церковные песнопения и каноны, почтив многими канонами Пречистую Богоматерь и святителя Николая, и получил наименование Песнописца.
При царе Феофиле Иосифа за обличение ереси сослали в Херсон. Царица Феодора, восстановившая православие, вернула его, и патриарх Игнатий сделал его сосудохранителем великой Константинопольской церкви. За обличение беззаконного брака царского брата Варды Иосиф снова был изгнан, а вернувшись, был любим и патриархом Фотием, который поручил ему всё церковное управление и велел клиру исповедоваться у него. Обладая прозорливостью, он видел утаённые грехи, но не обличал, а увещевал, пока грешник сам не откроется.
В глубокой старости, в конце святой Четыредесятницы, Иосиф заболел и получил извещение о скором преставлении. В Великий пяток он отослал патриарху все вверенные ему церковные вещи, помолился, причастился Святых Тайн, благословил всех и, простерши руки ввысь, со светлым лицом отдал душу Богу. Один праведный муж в тот час видел, как лики святых и Сама Пречистая Богородица встречали его душу, а ангелы говорили: «Это Иосиф песнописец, украшение всей Церкви, описавший дела святых, за что ныне от тех же святых принимает почесть и похвалу».
В те дни пошел Иисус с учениками Своими в селения Кесарии Филипповой. Дорогою Он спрашивал учеников Своих: за кого почитают Меня люди? Они отвечали: за Иоанна Крестителя; другие же – за Илию; а иные – за одного из пророков. Он говорит им: а вы за кого почитаете Меня? Петр сказал Ему в ответ: Ты Христос. И запретил им, чтобы никому не говорили о Нем. И начал учить их, что Сыну Человеческому много должно пострадать, быть отверженным старейшинами, первосвященниками и книжниками, и быть убитым, и в третий день воскреснуть.