Ерема — сиди дома
Пришёл Ерема, сиди дома (народный месяцеслов).
Семнадцатого ноября за порогом, по народному слову, крутит, мутит и беспутит. Ветер идёт низом, снег несётся вбок и не ложится, а сечёт лицо, и всё, что вчера было различимо в двадцати шагах, нынче стёрто. Дня почти нет: сумерки с утра и сумерки к обеду. В такую погоду ни ехать, ни идти, ни дела делать вне дома, и народ выразил это одной фразой, короче которой не бывает: пришёл Ерема, сиди дома.
Церковь чтит нынче преподобного Иоанникия Великого, священномученика Никандра, епископа Мирского, и мученика Ермея пресвитера. Имён этих народный календарь почти не востребовал, взяв себе только одно, да и то переиначив на свой лад, и день вышел не о святых, а о погоде и о доме.
Зато обычай его редкий, и я не встречал такого больше нигде в году. На Ерему из дома не отдавали ни огня, ни уголья. Ни соседу на растопку, ни на лучину, ни даже головню из печи. Считалось, что вместе с огнём выведешь из дома счастье.
Присловье при этом сложено такое, что его стоит привести целиком: светец лучину крепко держит, чтоб ни нагаринки из избы не утянула нечистая сила. Заметьте слово: не уголёк даже, а нагаринка, то есть чёрный нагар, счищаемый с догоревшей лучины, вещь совершенно негодная. И её тоже беречь.
Оттого и человек нынешнего дня сидит на корточках перед устьем печи и сгребает кочергой угли в загнетку, чтобы засыпать золой на ночь. Лицо освещено снизу красным, рука с кочергой замерла. Она не жар бережёт, она бережёт огонь: спички ещё не изобретены, и погасший в избе очаг означает идти за огнём к соседям, а нынче как раз тот день, когда никто не даст.
На стол ставят драчену, и все четыре её части домашние: мука своя, молоко своё, яйца свои, масло своё. В день, когда из дому ничего не отдают, и еда собирается из того, что уже дома.
А вот отчего запрет отдавать огонь есть вещь не суеверная, а самая практическая, и что стояло за ним на деле, будет сказано в своём месте.
В этот день поминаются преподобный Иоанникий Великий, а также священномученик Никандр, епископ Мирский, и мученик Ермей пресвитер. Имена этих угодников народный календарь почти не востребовал, связав дату лишь с приметами поздней осени.
По народному поверью, за порогом в этот день крутит, мутит и беспутит, и говорили о том коротко: «Пришёл Ерема, сиди дома». На Ерему из дома не отдавали ни огня, ни угольев, а иначе, верили, выведешь из дома счастье и привлечёшь нечистую силу. Про светец и говорилось так: «Светец лучину крепко держит, чтоб ни нагаринки из избы не утянула нечистая сила».
За этим запретом стоит правда самая простая и вовсе не таинственная. Спичек не было, огонь в избе не разжигали заново каждое утро, а поддерживали: с вечера угли сгребали в загнетку, засыпали золой, и наутро от них раздували пламя. Углей этих было ровно столько, сколько нужно, и отдать соседу хоть один значило рисковать остаться назавтра без огня, а в ноябре это уже не мелкая неприятность. Хозяйка знала это руками, а объясняла как умела, через счастье и нечистую силу. Зато и обратное было верно: у кого огонь погас, тот шёл за угольком к соседям, и ему не отказывали, только не нынче.
По поведению животных судили о предстоящих месяцах. Если кроты и мыши делают большие запасы, то зима будет суровая и снежная. Природа сама подсказывала человеку необходимость беречь тепло и готовиться к долгим холодам.
Драчена выходит героем трапезы впервые за год, и выбрана она по устройству дня. Нынче из дома не выходят и из дома ничего не отдают, значит и стряпают из того, что и так стоит в избе. У драчены четыре составные части, и все четыре домашние: яйцо, молоко, мука и печь. Ни в лавку идти, ни к соседу.
Молочное у нас в году третьим заходом, и всякий раз оно ведёт себя иначе. Шестого сентября варенец томили в печи, чтобы молоко переменилось само собою, а к нему не прибавляли ничего. Пятнадцатого сентября творог клали под гнёт и делали сыр, то есть молоко разбирали на части и отжимали лишнее. Нынче же молоко и яйцо запекаются вместе с мукой в один хлебец, и выходит вещь, которой ни в том, ни в другом случае не получалось: не питьё, не творог, а пышный ломоть, который режут ножом. Ковалёв числит драчену среди самых обиходных яичных блюд русского стола, рядом с яичницей и яйцами всмятку.
По-скоромному. Драчена на молоке
Разбить пять яиц, отделив желтки от белков. Желтки растереть добела с ложкой топлёного коровьего масла и щепотью соли. Влить два стакана цельного молока и вмешать полтора стакана пшеничной муки, растирая дочиста, чтобы не осталось комков, и тесто вышло жиже блинного. Белки взбить в крепкую пену и осторожно ввести в тесто сверху вниз, не размешивая помногу. Латку хорошо смазать маслом и прогреть, вылить в неё тесто слоем в палец и сажать в жаркую печь. Печь, не отворяя, покуда не поднимется и не возьмётся сверху золотою коркою. Вынув, немедля подавать, ибо драчена, остывая, оседает. Режут её ломтями и едят с топлёным маслом, сметаной или мёдом.
По-постному, на среду и пятницу. Мучник на воде с постным маслом
Полтора стакана пшеничной или ржаной муки развести тёплой водою до густоты жидкой сметаны, посолить, влить три ложки конопляного или льняного масла и вымешать дочиста. Дать постоять с полчаса, чтобы мука разошлась. Латку смазать постным маслом и прогреть, вылить тесто слоем потоньше, чем у скоромной, и печь в жаркой печи до сухого верха и румяного низа. Постный мучник не поднимется так, как драчена, зато и не осядет, и его можно есть холодным, отчего он и годился в дорогу, если из дому всё-таки приходилось выйти.
Дверь затворяют по-разному. Можно затворить её от беды, и тогда за нею сидит человек, который боится всего, что снаружи, и стережёт своё, чтобы не убыло. А можно затворить её для того, ради чего только и стоит затворять.
«Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне» (Мф. 6:6).
Сказано это не о страхе и не о бережливости. Дверь тут затворяют не от людей, а от посторонних глаз, и не потому, что снаружи опасно, а потому, что иное делается только наедине. Народный наказ сидеть дома и евангельское слово о затворённой двери говорят об одном пороге, но с разных его сторон: на одной стороне человек прячется, а на другой встречается.
А житие нынешнего дня показывает и третье. Блаженный Симон Юрьевецкий порога своего не имел вовсе: он ходил зиму и лето в одной рубахе и босым, спал на земле, и его выгоняли на стужу с постоялого двора те самые хозяева, что сидели у своего огня. И когда Юрьевец горел и семьдесят дворов уже занялись, звать пришлось именно его, безпорожного, потому что тот, у кого ничего нет, ничего и не бережёт. Он указал рукою на пламя, и пожар прекратился.
Оглядись, от чего затворена твоя дверь. Если от людей и от убытка, то за нею будет только холодно. Если для тишины, в которой слышно Бога, то она затворена верно, и открыть её тогда будет не страшно.
Вот и порог Еремина дня, затворяйся не от людей, а для молитвы.
Святы́й блаже́нне Симео́не Юрьеве́цкий, ты́ до́ма не име́л и ниче́м не дорожи́л: испроси́ и нам се́рдце, кото́рое затворя́ется для моли́твы, а для челове́ка отворя́ется. Моли́ Бо́га о нас.
Священному́ченик Ника́ндр и му́ченик Ерме́й
И нра́вом прича́стник,/ и престо́лом наме́стник апо́столом быв,/ дея́ние обре́л еси́, Богодухнове́нне,/ в виде́ния восхо́д:/ сего́ ра́ди сло́во и́стины исправля́я,/ и ве́ры ра́ди пострада́л еси́ да́же до кро́ве,/ священному́чениче Ника́ндре,/ моли́ Христа́ Бо́га спасти́ся душа́м на́шим.
Православная Церковь совершает нынче память священномученика Никандра, епископа Мирского, и мученика Ермея пресвитера, поставленных на служение самим апостолом Титом. В этот же день чтятся преподобный Иоанникий Великий и блаженный Симон Юрьевецкий, Христа ради юродивый, и последний в народном сознании оказался ближе всех к смыслу этого дня.
Затворённая дверь бывает и запором, и местом встречи. На иконе-притче в левом клейме блаженный Симон, босой и в одной рубахе, стоит на коленях перед образом Богородицы, а за его спиной пылает Юрьевец. В правом клейме крестьянин плотно закрывает тяжёлую дверь своей избы, а в загнетке под золою у него тлеют сбережённые с вечера угли.
Поздравляем именинников Никандров, Ерм и Семёнов: первое имя по-гречески значит «победоносный муж», второе «вестник», а третье, Симеон, по-еврейски «услышанный», и юрьевецкому блаженному оно пришлось впору, ибо просить его приходили всем городом. Мощи блаженного Симона почивают в Юрьевце Поволжском, где над его могилой в 1619 году поставили храм, а в 1635-м патриарх Иосиф повелел сделать раку и написать икону. житие
Святые Никандр и Ермей просвещены были светом учения Христова и поставлены на священнослужение святым апостолом Титом. Многих эллинов они обратили от языческого заблуждения и привели ко Христу, за что были схвачены и приведены на допрос к комиту Ливанию. Когда Ливаний долгими стараниями не смог отвратить их от Христа, он повелел привязать их к резвым коням и, гоняя тех, влачить рабов Христовых. Влачимые долгое время, они обагрили землю своею кровью, и тела их, ударяясь о камни и пни, покрывались ранами, и по закону естества человеческого надлежало бы им умереть, если бы Сам Господь не укреплял их. Едва живых, их ввергли в темницу и морили голодом и жаждою, но Господь питал их хлебом небесным и исцелял их раны.
По некотором времени их снова привели на допрос, и, когда они отказались повиноваться мучителю, их повесили на дереве, строгали железом и палили свечами. Затем их бросили в разожжённую печь, но они остались невредимы, ибо Ангел Господень, сошед к ним, остудил печь. Наконец мучитель приказал вбить им железные гвозди в голову, сердце и чрево, и после того выкопали для них яму и ещё дышащих бросили туда и засыпали землёю. Скончавшись такою жестокою смертью, святые Никандр и Ермей достигли вечной радостной жизни с Господом.
В этот же день память блаженного Симона Юрьевецкого. Родился он в Плесской волости, в селе Оделеве, от благочестивых родителей Иродиона и Марии, с юных лет принял на себя подвиг юродства и тайно ушёл из родительского дома в густые и непроходимые леса. Однажды поселяне из Ялнатской веси, рубя деревья и собирая мёд, нашли его в дебрях и стали спрашивать, кто он и откуда родом, но святой не сказал им ничего, кроме своего имени. Видя на нём ветхую одежду, они сжалились и привели его в своё селение к священнику Иосифу.
В доме священника Симон стал заниматься работой и особенно любил тяжёлую: молол муку на ручных жерновах, рубил дрова для всех жителей селения и ни от кого не брал никакой платы. Часто и ревностно посещал он храм Божий. Не раз подвергался он насмешкам и поношениям, но переносил всё кротко, не питая злобы на досадителей. Зимой и летом ходил он в одной рубашке и никогда не носил обуви, ложем ему служила земля, а кровом небо, и от суровой жизни кожа его совсем почернела и прилипла к костям. Прожив немало лет в Ялнатском селении, он переселился в Юрьевец и там продолжал тот же подвиг. Добрые люди давали ему одежду или сапоги, но он оставлял всё это и облекался в худое вретище. Был у него обычай приходить на постоялый двор и в зимнюю пору проводить там ночи в молитве и бодрствовании, и часто хозяева и ночевавшие выгоняли его на стужу.
Ещё при жизни сподобился он дара прозрения. Однажды, юродствуя, он вошёл в дом воеводы Третьяка Трегуба, а тот разгневался и велел вывести его силой. Выходя, святой сказал, что назавтра случится несчастье, и на другой день жена воеводы упала, выходя из сеней, и сильно расшиблась. С того времени воевода стал уважать блаженного.
Через некоторое время Симон снова пришёл к нему и предсказал, что в городе будет сильный пожар. Так и случилось: уже более семидесяти дворов было охвачено пламенем. Тогда воевода приказал привести блаженного, и его нашли стоящим на коленях перед одной из городских церквей, где он со слезами молился пред образом Пресвятой Богородицы. Приведённого, его вместе с прочими гражданами стали умолять избавить город от бедствия. Симон, протянув руку, указал на пламя и, юродствуя, ударил воеводу по щеке, и пожар тотчас прекратился.
Юрьевецкий житель Иосиф Зубарев переплывал однажды Волгу, и внезапно поднялся сильный ветер, а волны стали заливать лодку. Испуганный, он увидел на берегу блаженного и стал мысленно просить его о молитве, обещая дать святому новую одежду и обувь. Буря тотчас прекратилась. Но, как часто случается, он забыл о своём обещании, и много дней спустя, встретившись с ним, услышал:
— Иосиф, ты не исполнил своего обещания. Помнишь ли, что обещал ты, когда тонул на Волге?
Иосиф вспомнил, устыдился и, упав к ногам святого, просил прощения. Блаженный же сказал ему:
— Ступай и отдай нищим то, что ты мне обещал, и никогда не забывай их, ибо милостыня избавляет нас от напастей и бед.
Предчувствуя скорое отшествие, святой пришёл в дом нового воеводы Феодора Петелина. Разгневанный чем-то воевода, не зная блаженного, приказал его бить, и Симон сильно заболел. Оставленный на дворе, он призвал к себе иерея, исповедался, с великим благоговением причастился Божественных Таин и предал Господу свою святую душу. Феодор, узнав о его смерти, горько плакал и раскаивался, а весь город собрался на погребение, и тело угодника с псалмопениями погребли в Богоявленском юрьевецком монастыре, в четвёртый день ноября 1584 года. При погребении воевода раздавал много милостыни, а возвратясь домой, увидел, что денег у него нисколько не убыло.
Евангельские чтения
Исцеление кровоточивой. Воскрешение дочери Иаира
В то время пришел к Иисусу некий человек, именем Иаир, который был начальником синагоги; и падши к ногам Иисуса, просил Его войти к нему в дом; потому что у него была одна дочь лет двенадцати, и та была при смерти. Когда же Он шел, народ теснил Его. И женщина, страдавшая кровотечением двенадцать лет, которая, издержавши на врачей все имение, ни одним не могла быть вылечена, подойдя сзади, коснулась края одежды Его; и тотчас течение крови у ней остановилось. И сказал Иисус: кто прикоснулся ко Мне? Когда же все отрицались, Петр сказал и бывшие с Ним: Наставник! народ окружает Тебя и теснит, – и Ты говоришь: кто прикоснулся ко Мне? Но Иисус сказал: прикоснулся ко Мне некто; ибо Я чувствовал силу, исшедшую из Меня. Женщина, видя, что она не утаилась, с трепетом подошла и, падши пред Ним, объявила Ему пред всем народом, по какой причине прикоснулась к Нему, и как тотчас исцелилась. Он сказал ей: дерзай, дщерь! вера твоя спасла тебя; иди с миром. Когда Он еще говорил это, приходит некто из дома начальника синагоги и говорит ему: дочь твоя умерла; не утруждай Учителя. Но Иисус, услышав это, сказал ему: не бойся, только веруй, и спасена будет. Пришед же в дом, не позволил войти никому, кроме Петра, Иоанна и Иакова, и отца девицы и матери. Все плакали и рыдали о ней. Но Он сказал: не плачьте; она не умерла, но спит. И смеялись над Ним, зная, что она умерла. Он же, выслав всех вон и взяв ее за руку, возгласил: девица! встань. И возвратился дух ее; она тотчас встала; и Он велел дать ей есть. И удивились родители ее. Он же повелел им не сказывать никому о происшедшем.