День Ионы
Посуленного год ждут, а суженого до веку (В. И. Даль).
К восемнадцатому ноября зверь и птица окончательно переодеваются к зиме. Зайцы-беляки, белки и ласки меняют шубки, и в лесу теперь мелькает белое там, где неделю назад было бурое. Прилетают последние зимующие птицы: свиристели-хохлачи, щуры, клесты. Клёст, единственный из всех, к этой поре выводит птенцов, потому что шишка поспела, и в самый мороз в его гнезде голо и пищат.
Церковь чтит нынче святителя Иону, архиепископа Новгородского, а с ним мучеников Галактиона и Епистимию, и вот из этой пары вышло всё содержание дня. История их такая. Родители Галактиона, люди неверующие, заставили его обручиться с юной язычницей Епистимией. Он не стал творить обычного целования, доколе невеста не очистится крещением. Она согласилась и крестилась, и тогда гонители осудили обоих.
Народ услышал в этом главное: двое, из которых один ждал другого, и ждал не уступая. И день сделался девичьим, о суженом.
Отсюда и обычаи, которых на этом дне больше, чем на любом другом в месяце. Вятские девушки стерегли появление молодого месяца и, увидев, вертелись на пяте правой ноги, приговаривая: млад месяц, увивай около меня женихов, как я увиваюсь около тебя. А ещё незаметно вметали сор с улицы в избу и заметали его в передний угол, приговаривая: приезжайте ко мне женихи с чужих дворов.
Разбирать это придётся честно, и не в один приём, потому что тут есть и вещи безобидные, и вещи, которые надо назвать своим именем.
Оттого и человек нынешнего дня есть девушка лет девятнадцати на крыльце, в наброшенном на плечи полушубке, с кружкой тёплого молока в обеих руках. Она уже помолилась и теперь просто стоит и глядит на небо. Ждёт, не покажется ли месяц.
Молоко это с мёдом и есть нынешнее блюдо, и оно самое простое за весь наш год: с ним не делают ничего, только греют.
А что до самого ожидания, то народ и о нём сказал, и сказал невесело: посуленного год ждут, а суженого до веку.
В середине месяца лес переодевается: зайцы-беляки, белки и ласки меняют шубки, а к жилью слетаются зимующие птицы, свиристели-хохлачи, щуры и клесты. Но день этот помнят не за них, а за девичье дело, и дело это начиналось до света.
Начиналось оно так. На заре девица выходила из дому, выпивала стакан тёплого молока с мёдом и творила просительную молитву о даровании хорошего жениха. Ни тайны в этом нет, ни колдовства: человек просит о том, о чём и должно просить, ибо желание иметь семью и опору в жизни есть желание самое естественное, и Церковь никогда не считала его чем-то, о чём стыдно молиться. В Ионов день к этой молитве прибавляли и особую, самому святителю Ионе Новгородскому, о хорошем муже.
Дальше шло то, что молитву обставляло. В полночь, дождавшись молодого месяца, вертелись несколько раз на пятке и приговаривали: «Млад месяц, увивай около меня женихов, как я увиваюсь около тебя!» Рассыпали в воротах мелкие монеты, чтобы муж был не бедный, а иные незаметно вметали сор с улицы в избу и заметали его в передний угол. Всё это приговор и примета при молитве, не более того: главное слово было сказано на заре, а месяц и монеты приложились к нему, как прикладывался к делу всякий крестьянский приговор, будь то посев или дорога. Стоит заметить, что и приговор этот обращён не к силе какой-нибудь, а к небесному телу, и вся его работа в том, чтобы просьбу проговорить вслух, а вслух сказанное держится крепче.
А чтобы понять, о чём именно просили, надо взглянуть на тех, чья память нынче. Народное сказание помнит родителей Галактиона неверными эллинами, которые женили сына на язычнице Епистимии. Галактион же не стал творить обычного целования, покуда невеста не очистится святым крещением, и Епистимия согласилась и крестилась, а после оба они пошли на мучение вместе. Вот отсюда и пошло, что о суженом молятся этому дню. И заметьте, чем тут кончилось сватовство: не тем, что жених был добыт, а тем, что он дождался.
Тёплое молоко с мёдом выходит героем трапезы, и герой этот не приставлен к обычаю, а вырос прямо из него: с него и начиналось дело дня. Девица выпивала стакан на заре и творила молитву, и выходит, что это и еда дня, и его чин разом. Питьё героем у нас впервые с двадцать шестого октября, когда мы закрыли ряд питий, и берётся оно тут по прямому основанию.
Оговорку надо сделать сразу. Шестнадцатого октября мы сами это самое молоко с мёдом в герои не взяли, записав, что оно есть уход за хворым, а не блюдо. Так оно и было: там его подавали больному вместо еды, тёплым, чтобы шло легче. А здесь его пьёт здоровая девица натощак, до всякой еды, и это не лечение, а начало дела. Разница не в стакане, а в том, зачем его берут в руки.
Молочное у нас в году четвёртым заходом, и всякий раз с ним делали что-нибудь: шестого сентября варенец томили, пятнадцатого сентября творог клали под гнёт, семнадцатого ноября молоко запекали с яйцом в драчену. Нынче с молоком не делают ничего. Его только греют, не давая закипеть, чтобы не пошла пенка и не пропал вкус, и распускают в нём ложку жидкого мёда, непременно в тёплом, а не в горячем, ибо в кипятке мёд теряет и дух, и половину пользы. Проще этой еды за весь год у нас не было.
По-скоромному. Тёплое молоко с мёдом
Влить в глиняную кружку или в горшочек стакан цельного молока и поставить на малый жар или в остывающую печь. Греть, не доводя до кипения, покуда молоко не станет горячим на палец, но ещё не тронется пенкой. Снять, дать постоять минуту, чтобы осело, и распустить в нём ложку жидкого липового или лугового мёда, мешая до полного растворения. Пить медленно, малыми глотками, натощак, до всякой другой еды.
По-постному, на среду и пятницу. Лепёшки сдобные на постном масле
Полтора стакана пшеничной муки просеять, влить полстакана тёплой воды с ложкой закваски, дать опаре подойти. Прибавить щепоть соли, ложку мёду и четверть стакана конопляного или льняного масла, вымесить мягкое тесто и дать ему подняться вдругорядь. Разделать на колобки, раскатать в толстые лепёшки, наколоть вилкой и печь на сухом поду или на смазанном листе до румяных боков. Горячие смазать постным маслом и сложить стопкою под полотно. Едят их с тем же мёдом, разведённым тёплой водою в сыту.
Просить о суженом не стыдно и не мелко. Человеку положено хотеть дома, и Церковь никогда не считала это желание низким, а девица, вышедшая на заре просить о женихе, делает ровно то, что делает всякий, кому нужно то, чего он сам себе дать не может.
«Ибо неверующий муж освящается женою верующею, и жена неверующая освящается мужем верующим» (1 Кор. 7:14).
Сказано это апостолом о браках, начатых до веры, и в житии нынешнего дня оно сбылось наоборот, а вышло то же самое. Галактиона женили родители-язычники на язычнице Епистимии, и он не стал творить обычного целования, покуда невеста не крестится. Заметьте, чего он не сделал: не отказался от неё, не сбежал, не стал её укорять. Он просто ждал и не торопил, а она согласилась и крестилась сама. Освящение пошло от одного к другому, как и говорит апостол, и пошло оно не силой, а тем, что один был готов ждать сколько понадобится.
Вот в чём разница между вымоленным и добытым. Добытое берут, а вымоленное дожидаются, и второе всегда дольше. Приговор под молодым месяцем хорош тем, что просьбу произносят вслух, но сам по себе он ничего не решает. Решает то, готов ли человек ждать и что он будет делать, если ответ придёт не такой и не сразу. Галактион с Епистимией дождались друг друга и пошли на смерть вместе, и вот это в их истории главное, а не сватовство.
Проси и ты о своём прямо, не хитря и не обставляя просьбу условиями. А потом живи так, будто ответ уже дан, потому что он и вправду дан, только читается не сразу.
Вот и кольцо Галактионова дня, круг замыкается там, где дождались.
Святи́и му́ченицы Галактио́не и Епистими́е, вы́ друг дру́га дожда́лися: испроси́те и нам терпе́ния не хвата́ти свое́ руко́ю, но приима́ти из рук Бо́жиих. Моли́те Бо́га о нас.
Му́ченики Галактио́н и Епистими́я
Му́ченицы Твои́, Го́споди,/ во страда́ниих свои́х венцы́ прия́ша нетле́нныя от Тебе́, Бо́га на́шего,/ иму́ще бо кре́пость Твою́, мучи́телей низложи́ша,/ сокруши́ша и де́монов немощны́я де́рзости./ Тех моли́твами/ спаси́ ду́ши на́ша.
Святые мученики Галактион и Епистимия пострадали за христианскую веру в третьем веке. Их союз стал примером того, как земная любовь преображается благодатью и возводит супругов к венцам мученичества. В этот же день Православная Церковь чтит память святителя Ионы, архиепископа Новгородского, прославившегося своими пастырскими трудами и чудесами.
Дождаться бывает труднее, чем добиться. На иконе-притче в левом клейме изображён праведный Галактион, который мягким жестом останавливает тянущуюся к нему юную Епистимию и указывает ей на сияющий крест. В правом клейме молодая крестьянка стоит на крыльце на заре с кружкой в руках и смотрит не на месяц, а вверх, а за спиною у неё отворённая дверь избы.
Поздравляем именинников Галактионов и именинниц Епистимий, а с ними и Иванов: имя Галактион по-гречески значит «млечный», Епистимия «знающая», а святитель Иона Новгородский в миру звался Иоанном. Мощи святителя почивают в Отней пустыни близ Новгорода, в им же самим приготовленной могиле у церкви Иоанна Предтечи, а в самом Новгороде доныне стоит каменный храм праведного Симеона Богоприимца, поставленный им на месте той церкви, что срубили за один день, чтобы прекратился мор.
Житие
Святой Иона, в миру Иоанн, родился в конце четырнадцатого столетия. Трёх лет он лишился матери, а через четыре года остался полным сиротою, но Господь не оставил его без Своего попечения и вложил мысль одной добродетельной вдовице, Наталии Медоварцевой, взять бедного сироту на воспитание. Она кормила и одевала отрока, от рождения слабого здоровьем, и не оставила его без пищи духовной, отдав на обучение одному дьяку, у которого училось много других детей. Слабый и робкий, он не принимал участия в шумных играх, любил тишину и учился со всем усердием.
Однажды товарищи его после вечерни играли на улице, а он стоял в стороне и только смотрел. В это время на улице показался человек, походивший на юродивого, дотоле в Новгороде неизвестный: это был святой Михаил Клопский, впервые пришедший в город из далёкой области. Дети толпой кинулись к нему, стали разглядывать, самые резвые начали смеяться над ним, а иные бросали ему под ноги камни и сор. Не обращая внимания на шум, юродивый направился к стоявшему поодаль отроку, взял его за волосы и, приподняв выше себя, сказал:
— Иван, прилежно изучай книги: быть тебе архиепископом в Великом Новгороде!
После этого он обнял ребёнка, поцеловал его и удалился. Так святой Михаил, не зная прежде имени ребёнка, предрёк то, что исполнилось через пятьдесят лет.
Достигнув совершеннолетия, Иоанн решился посвятить себя служению Господу и пошёл в Отнюю пустынь, стоявшую в глухих лесах вдали от жилья. Архимандрит Харитон принял его с любовью и постриг в иноки с именем Ионы. Жизнь он повёл строгую и суровую, и подвиги его изумляли братию, так что по смерти Харитона иноки единодушно избрали его игуменом. Скудная дотоле обитель под его управлением стала процветать, а к самому Ионе приходили за наставлением и благословением из Новгорода и других мест.
В 1458 году скончался святитель Новгородский Евфимий, и новгородские граждане единодушно пожелали видеть на архипастырском престоле Иону. Тягостно ему было оставлять тихую Отнюю пустынь, но противиться народному желанию он не решился, и в следующем году был возведён в сан архиепископа Новгородского.
Служение его пришлось на пору тяжёлую. Московские князья, Василий Тёмный и сын его Иоанн Третий, относились к Новгороду недоверчиво, а новгородцы не могли забыть прежней своей независимости и не раз навлекали на себя княжеский гнев. Святитель, которого великие князья почитали, защищал своих сограждан и смягчал этот гнев, и сами новгородцы просили у него ходатайства. Часто он и властным словом прекращал их усобицы и взаимные раздоры.
Однажды, беседуя с великим князем и митрополитом и получив от князя слово отложить всякий гнев на новгородцев, святитель вдруг прослезился. Недоумевая, его спросили о причине слёз, и он ответил:
— Кто может унизить и смирить такой сильный и многолюдный город, как наш? Только сами граждане своими усобицами. Лишь о том молю Господа, чтобы не было сего во дни мои.
Так он ясно предвидел будущее падение Новгорода. Предсказал он и иное, чему великий князь поверил твёрдо: что власть ордынская рухнет и Господь избавит русских князей от неё, — и Василий тогда же написал духовную грамоту, где определил собирать дань для татар лишь до тех пор, пока они ещё имеют власть над Русской землёю.
Но главное дело его жизни пришлось на мор. С конца 1466 года открылось моровое поветрие, известное под именем Симоновского: у больных опухали железы, и на третий или четвёртый день они умирали. В следующем году болезнь вспыхнула с новой силой, и во всей Новгородской земле умерло двести двадцать тысяч человек. Великая скорбь и смятение охватили жителей, а более всех болел душою сам архипастырь. Он утешал паству и непрестанно молился о прекращении бедствия, и молитва его была услышана. Во время молитвы он услышал глас:
— Ступай с крестами в сопровождении всего освящённого собора в Неревский конец, в Зверин монастырь, туда, где явился образ святого праведного Симеона Богоприимца. Поставь там в честь его храм, и мор прекратится.
Святитель возвестил о том гражданам, и наутро, в день Покрова Пресвятой Богородицы, он со всем клиром и с народом пошёл в указанное место и, преклонив колена перед иконою, со слезами молился об утолении гнева небесного. Народ стал сносить брёвна, и в один день была построена церковь. Иона в тот же день освятил её и совершил в ней Божественную литургию, и с того дня моровое поветрие прекратилось. На другой год на месте деревянной церкви он воздвиг каменный храм в честь праведного Симеона.
Об избрании себе преемника святитель говорил просто:
— Кого Дух Святой изберёт и благословит, того и я буду готов принять.
Погребён он был в Отней обители, в могиле, приготовленной им самим при церкви святого Иоанна Предтечи. До сорока дней братия не закрывали могилу землёй и дивились тому, что тело святителя не издавало ни малейшего запаха тления, а место то было низкое и земля влажная и сырая. Веруя, что Господу будет угодно открыть мощи Своего угодника, братия так и не покрыла гробницы землёю, а сделала над могилой деревянное возвышение.
Евангельские чтения
Ищите Царствия Божия, остальное приложится
В то время сказал учившему Иисусу некто из народа: Учитель, скажи брату моему, чтобы он разделил со мною наследство. Он же сказал человеку тому: кто поставил Меня судить или делить вас? При этом сказал им: смотрите, берегитесь любостяжания, ибо жизнь человека не зависит от изобилия его имения. Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть, ни для тела, во что одеться: Душа больше пищи, и тело – одежды. Посмотрите на воронов: они не сеют, ни жнут; нет у них ни хранилищ, ни житниц, и Бог питает их; сколько же вы лучше птиц? Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе росту хотя на один локоть? Итак, если и малейшего сделать не можете, что заботитесь о прочем? Посмотрите на лилии, как они растут: не трудятся, ни прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них. Если же траву на поле, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, то кольми паче вас, маловеры! Итак, не ищите, что вам есть, или что пить, и не беспокойтесь, потому что всего этого ищут люди мира сего; ваш же Отец знает, что вы имеете нужду в том; наипаче ищите Царствия Божия, и это все приложится вам.