Константиновы круги
И колодезь причерпывается (Даль)
Утро морозное и ясное. Ночью подстыло, и всё, что днём таяло, схватилось льдом, а у колодца намерзла скользкая наледь, на которой вёдра ставят с опаской. Колодец стоит посреди улицы, сруб у него старый, почерневший, с высоким журавлём, а на столбике прибит маленький медный крест, позеленевший от времени.
К колодцу один за другим подходят соседи. Первым дед Константин, ему за семьдесят, он высокий, сухой, с длинной белой бородой и посохом, в овчинном тулупе до пят и в больших валенках. От него пахнет ладаном и табачной кислинкой старых изб. Он снимает шапку, крестится на крест над срубом и медленно идёт вокруг колодца, тяжело притаптывая снег. За ним идут бабы с вёдрами, двое мужиков и ребятишки, и тоже ступают по кругу, плотно, нога в ногу. Скоро вокруг сруба лежит твёрдое, как камень, белое кольцо.
«Как придет марец – то обморозит старцу палец» (народный месяцеслов), смеётся дед, дуя на руки, и мальчишки смеются вместе с ним. Днём солнце растопит снег на огородах, по улице побегут мутные ручьи с навозом и глиной, и тогда это кольцо отведёт их в сторону, чтобы грязь не стекла по срубу в колодец. А вода в колодце останется такой, какой дед помнит её с детства, чистой и сладкой.
Святые мученики, которых поминают в этот день, были византийскими воеводами. Семь лет томились они в плену в оковах и не променяли веру на свободу.
Так и стоит у колодца весь мартовский день протоптанное кольцо, и всякий, кто идёт за водой, ступает по нему и поминает Бога добрым словом. Колодец берегут ногами, а воду просят у Бога.
Константиновы круги ведут имя от Константина, первого из сорока двух мучеников Амморейских, а на юге тот же день помнили как Каллистов. Это время самого бурного таяния снегов. В Константиновы круги бабы и мужики обходили колодцы кругами, чтобы те «горькими стоками не полнились», чтобы подземная водица была «и чиста, и сладка».
За этим обходом стоит трезвая хозяйская забота. Весенняя талая вода, что бежит поверху, мутная и грязная, перемешанная с навозом и землёй, и её-то справедливо звали горькими стоками. Просочится она в колодец, и питьевая вода будет испорчена. Крестьяне ходили вокруг колодца по кругу затем, чтобы как можно плотнее утоптать мартовский снег возле сруба. Тяжёлые сапоги и валенки прессовали его в твёрдый ледяной воротник. Утоптанный снег тает много медленнее рыхлого, и такое кольцо работало как плотина, отводило грязные ручьи в сторону и не давало им стечь по срубу вниз.
Колодец в русской деревне был местом особого почитания, и над ним нередко ставили крест или малую иконку. Обход сруба становился малым домашним крестным ходом. Крестьянин не заговаривал воду, а ногами берёг свой источник, а молитвой просил у Господа благословения на воду. Так и весь год проходит у колодца. Весной его берегут от грязи, летом на Фёдора Стратилата с молитвой копают новые колодцы, а к Третьему Спасу чистят их и благодарят Бога за утолённую жажду.
В этот день звали ласточек к их родным гнёздам. Ласточка из всех весенних птиц одна не просто живёт рядом с человеком, а прилепляет свой дом к его избе, под самую стреху. Из года в год она возвращается к старому гнезду и лишь подновляет его, и ласточку под крышей в деревне любили. Поселившись под стрехой, ласточкина семья за лето истребляет великое множество мух, комаров и прочей мошкары, и хозяин ждал её как крылатую помощницу. Но и тут знали меру и не спешили радоваться первой птице. «Первой касатке (Одной ласточке) не верь» (Даль).
На юге, где день звали Каллистовым, ждали белого аиста. «На день Каллиста – прилет белого аиста» (народный месяцеслов). К аистам там относились с особым уважением и радовались, когда они вновь обживали свои гнёзда на крышах. За этой радостью стоял и хозяйский расчёт. Тяжёлое аистиное гнездо выдержит только крепкая, ладно срубленная крыша, а сам аист очищает округу от змей и мышей. В еврейском тексте Писания аист зовётся словом, которое родственно слову «милость», ибо эти птицы верны друг другу и нежно заботятся о птенцах.
В северных же губерниях Каллистов день связывали с холодом, по созвучию с Каллиником, на которого ждали похолоданий. Примечали и по облакам. Если облака плывут высоко да быстро, ждали хорошей погоды.
Горох в постный стол шёл постоянно, ибо был сытен и хранился без хлопот. Его варили целым зерном, нелущёным, а лущёный подавали протёртым или ели вместе с отваром, как похлёбку, и такая похлёбка в старину звалась хлебанцем. В монастырских и боярских росписях постных дней горох стоит рядом с кашей и лапшой, и в крестьянской избе было так же. Горох с вечера заливали водой из колодца, и за ночь он набухал вдвое.
Варят хлебанец долго и без соли, пока горох не разварится совсем, ибо солёный горох твердеет и разваривается плохо. Часть его толкут в самом горшке, чтобы похлёбка вышла густой, а остальное оставляют зерном, и тут работа иная, чем у гороха, протёртого досуха, ибо хлебанец едят ложкой, не сливая отвара. Лук и морковь пассеруют в постном масле и кладут под конец. «Вор горох: воду привел, а сам ушел!» (Даль), шутили о жидкой похлёбке, где гороха мало, а воды много, и хорошая хозяйка такого хлебанца не варила.
Хлебанец гороховый
Для хлебанца берут 2 стакана колотого, то есть лущёного, гороха. Его перебирают от камешков и шелухи, моют в нескольких водах, пока вода не станет светлой, и оставляют на ночь в миске с колодезной водой. Наутро набухший горох откидывают, кладут в горшок, заливают свежей водой с запасом, чтобы она покрыла зерно, и ставят на слабый огонь. Соли не кладут. Пену снимают ложкой, а когда вода убывает, подливают кипятку. Варится горох 1,5 или 2 часа, до полной мягкости. Тем временем в постном масле на сковороде томят 2 мелко нарезанные луковицы и тёртую морковь, пока лук не станет прозрачным. Треть гороха выбирают шумовкой, толкут деревянной толкушкой и возвращают в горшок, туда же кладут лук с морковью, солят и дают похлёбке ещё покипеть, чтобы она загустела. Подают горячим, с ломтём ржаного хлеба.
Ласточка улетает осенью за море, за тысячи вёрст, а весной возвращается под ту же стреху, к тому же гнезду, которое лепила прежде. Её не держит ни чужая земля, ни тёплые страны. У души тоже есть своё гнездо, Дом Божий. Можно уйти от него далеко, можно даже отречься и бежать, но кто вернётся к нему, тот найдёт его на прежнем месте, и Господь примет вернувшегося.
И птичка находит себе жильё, и ласточка гнездо себе, где положить птенцов своих, у алтарей Твоих, Господи сил, Царь мой и Бог мой! (Пс. 83:4).
Сорок два византийских воеводы попали в плен, когда арабы взяли город Амморею. Город предал свой же военачальник Вадитзис, который перешёл к врагу и сменил веру. Семь лет пленники сидели в оковах в тёмной темнице, им сулили волю и встречу с жёнами и детьми, лишь бы отреклись, а они день и ночь пели псалмы. Накануне казни тот же Вадитзис подошёл к оконцу темницы и шёпотом подсказывал на словах уступить, а веру хранить про себя. Ему ответили, перекрестившись: «Отойди от нас, делатель беззакония». Наутро их повели к реке Евфрату. Воевода подозвал Феодора, прозванного Кратиром, и сказал ему, что тот когда-то был клириком, оставил священный сан и взял копьё, а значит, уже отрёкся от Христа. Феодор ответил, что сан он оставил по недостоинству, а теперь тем более обязан отдать за Христа свою кровь и так получить прощение прежнего. «Ведь и твой раб, если бы убежал от тебя, а потом вернулся к тебе и ради тебя не пощадил бы даже и своей жизни, не получил ли бы тогда от тебя прощение за прежнее свое бегство?» И он первым пошёл под меч.
Бывает, что человек уходит от Бога и думает, что дороги назад нет. Был в храме, служил, а потом бросил, отошёл, остыл, и теперь стыдно возвращаться. Феодор думал иначе. Он вернулся домой не словами, а всей жизнью. А тот, кто отрёкся ради свободы, свободы не получил, ибо и чужие ему не поверили.
И незачем бояться, что дверь заперта. Ласточка находит своё гнездо там, где оставила, и псалом говорит, что место ей есть у самых алтарей. «Невинная (Неповинная) душа не пристрашна (не боится) к смерти» (Даль), и Феодор, очистивший душу покаянием, шёл на смерть без страха.
Если ты давно не был в храме, сходи нынче или в ближайший праздник, хоть ненадолго, и постой у иконы. Как примет тебя Господь, ведает Он, а вернуться к своему гнезду можешь ты.
Святи́и му́ченицы Амморе́йстии, седмь лет во узи́лищи ве́ру соблю́дшии, испроси́те нам у Го́спода к до́му Его́ возвраща́тися и от Него́ не отступа́ти до конца́. Моли́те Бо́га о нас.
Святы́е 42 му́ченика, во Аммо́рее пострада́вшие
Новоявле́нныя зве́зды ве́ры, за Христа́ усе́рдно пострада́вшия, похва́льными венцы́ досто́йне вси́ венча́ем, о на́с моля́щияся Христу́, я́ко су́ще столпы́ и забра́ла христиа́нскаго нача́льства.
Мучеников Амморейских Церковь поёт благочестивыми венценосцами, которые пострадали на земле за Христа и вселились на небеса в радости, ибо низложили всякую вражью козню. Болезнями и кровью своих ран, по той же песни, они подают разрешение грехов тем, кто их прославляет.
Были они воеводами и военачальниками византийского императора Феофила. В IX веке арабский правитель осадил фригийский город Амморею, родину отца императора, и взял его, когда один из защитников, Вадитзис, предал город и указал врагу слабое место стены. Сорок два знатных воина, среди них патриций Константин, Аетий, Феодор, Каллист и Васой, попали в плен и были уведены в Сирию.
Семь лет держали их в оковах в тесной и мрачной темнице, держали впроголодь и снова и снова склоняли к отречению, суля свободу и дорогу домой. Пленники отвечали спокойно и мудро, днём и ночью пели псалмы и благодарили Бога, что Он очищает их прежнюю беззаботную жизнь этим заключением. «Неволя крушит, а воля губит» (Даль). Неволя крушила им тела, а предатель Вадитзис, выбравший себе волю, погиб и телом, и душой, ибо и враги ему не поверили.
10 марта 845 года их вывели к реке Евфрату и обезглавили одного за другим, и они шли под меч по чину своих прежних званий, как на царский пир. Тела их бросили в реку, но христиане отыскали их нетленными ниже по течению и с честью похоронили.
Этим же числом Церковь вспоминает обретение святой царицей Еленой Честного Креста и гвоздей в Иерусалиме, а в деревне день прозвали Константиновыми кругами, в память воеводы Константина.
Страдание святых сорока двух мучеников, во Аммории пострадавших
Греческий император Феофил, сын Михаила, родом из Аммореи, вёл частые войны с арабами, то побеждая их, то бывая побеждаем. Однажды он осадил и разорил город Созопетру, родину арабского правителя, не послушав его просьбы пощадить город. Правитель сильно разгневался, собрал за большие деньги войско со многих стран и пошёл на прекрасный город Амморею во Фригии, родину отца императора.
Феофил выступил навстречу и часть войска послал на защиту Аммореи. С войском были полководцы: патриций Константин, патриций Аетий, патриций Феофил, протоспафарий Феодор, прозванный Кратиром, Милиссен, Каллист, Васой и многие другие. В великом сражении греки сперва одолевали, но потом, по попущению Божию, ибо император был иконоборцем, обратились в бегство. Императора спасла только ночь и внезапный сильный дождь, от которого ослабли луки преследователей.
Враг обложил Амморею, но защитники крепко держались, и правитель уже хотел уходить. Тогда один из амморейских военачальников, Вадитзис, поссорившись с воеводой, пустил к осаждавшим стрелу с запиской и указал место, где стены нет. Через это место войско вошло в город и предало его мечу и огню. Сорок два знатных военачальника были взяты в плен, а императорских послов, просивших выкупить их, отослали с бесчестием. Вскоре Феофил умер от печали. Предатель Вадитзис отрёкся от Христа и получил от правителя почести и дары.
Пленных воевод заключили в оковах в мрачную темницу, надели им колодки на ноги и морили голодом и жаждой. Больше всего досаждал им отступник Вадитзис. Много раз приходили к ним люди, будто бы из жалости подавали милостыню и советовали освободиться от заключения, перейдя в чужую веру. Но святые предпочитали до конца своих дней сносить нужду и темницу и даже принять самую жестокую смерть, нежели отречься от Христа. Они отвечали увещевателям мудро и кротко, словами Писания, и те уходили ни с чем.
Прошло семь лет. Днём и ночью святые пребывали в молитве, непрестанно пели псалмы Давида и благодарили Бога за то, что Он очищает темничным заключением и скорбью их прежние годы, проведённые в удовольствиях, и укрепляет их в таком терпении, о каком раньше они не могли и помыслить.
В пятый день марта, на закате, Вадитзис пришёл к темнице и тайно подозвал через отверстие нотария Константина. Он сказал, что назавтра всех их казнят, если они не примут чужой веры, и советовал притворно согласиться, а в душе остаться христианами. Константин, перекрестившись, ответил: «Отойди от нас, делатель беззакония». Узнав об этом, патриций Константин возблагодарил Бога и сказал дружине: «Пребудем, братия, всю сию ночь в молитве». И все до рассвета пели псалмы.
Наутро воевода вывел их из темницы и снова склонял к отречению, обещая вернуть им жён и детей. Святые отвечали, что молятся и за своих врагов, но от веры в Него не отступят, и поручают души свои Бессмертному и Праведному Богу. Тогда им связали руки и, как овец, повели на казнь к реке Евфрату, а за ними шло множество народа.
У реки воевода подозвал Феодора Кратира и сказал, что тот, некогда оставив священный сан и взяв копьё, давно уже отрёкся от Христа и не может иметь к Нему дерзновения. Феодор твёрдо ответил, что вышел из клира ради своего недостоинства и потому тем более должен теперь пролить кровь за Христа, чтобы Владыка простил ему прежний грех. Когда палачи обнажили мечи, Феодору выпало стоять рядом с патрицием Константином. Он испугался, как бы тот не поколебался, и стал уговаривать его пойти первым. Константин же ответил, что ему, столь мужественному, подобает идти первым, а он сам и прочие пойдут за ним. Феодор помолился, вручил душу Богу и с радостью принял смерть от меча. За ним по порядку прежних званий, как бы призываемые на царский пир, без страха и робости шли под меч и другие, так что воевода сильно удивлялся.
Так сорок два мученика окончили свою жизнь десятого марта (шестого протальника). Предателя Вадитзиса правитель тоже велел казнить, сказав, что бывший неверным своим не будет верен и чужим. Тела мучеников бросили в Евфрат, но вскоре их нашли на другом берегу целыми, и верующие с честью предали их погребению.¹
¹ Память мучеников стоит девятнадцатого марта, ибо в IX веке разница стилей была четыре дня, а ныне тринадцать.
Евангельские чтения
Грехопадение
И нарёк человек имена всем скотам и птицам небесным и всем зверям полевым; но для человека не нашлось помощника, подобного ему. И навёл Господь Бог на человека крепкий сон; и, когда он уснул, взял одно из ребр его, и закрыл то место плотию. И создал Господь Бог из ребра, взятого у человека, жену, и привёл её к человеку. И сказал человек: вот, это кость от костей моих и плоть от плоти моей; она будет называться женою, ибо взята от мужа. Потому оставит человек отца своего и мать свою и прилепится к жене своей; и будут одна плоть. И были оба наги, Адам и жена его, и не стыдились. Змей был хитрее всех зверей полевых, которых создал Господь Бог. И сказал змей жене: подлинно ли сказал Бог: не ешьте ни от какого дерева в раю? И сказала жена змею: плоды с дерев мы можем есть, только плодов дерева, которое среди рая, сказал Бог, не ешьте их и не прикасайтесь к ним, чтобы вам не умереть. И сказал змей жене: нет, не умрёте, но знает Бог, что в день, в который вы вкусите их, откроются глаза ваши, и вы будете, как боги, знающие добро и зло. И увидела жена, что дерево хорошо для пищи, и что оно приятно для глаз и вожделенно, потому что даёт знание; и взяла плодов его и ела; и дала также мужу своему, и он ел. И открылись глаза у них обоих, и узнали они, что наги, и сшили смоковные листья, и сделали себе опоясания. И услышали голос Господа Бога, ходящего в раю во время прохлады дня; и скрылся Адам и жена его от лица Господа Бога между деревьями рая. И воззвал Господь Бог к Адаму и сказал ему: где ты? Он сказал: голос Твой я услышал в раю, и убоялся, потому что я наг, и скрылся. И сказал: кто сказал тебе, что ты наг? не ел ли ты от дерева, с которого Я запретил тебе есть? Адам сказал: жена, которую Ты мне дал, она дала мне от дерева, и я ел. И сказал Господь Бог жене: что ты это сделала? Жена сказала: змей обольстил меня, и я ела. И сказал Господь Бог змею: за то, что ты сделал это, проклят ты пред всеми скотами и пред всеми зверями полевыми; ты будешь ходить на чреве твоём, и будешь есть прах во все дни жизни твоей; и вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и между семенем её; оно будет поражать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту. Жене сказал: умножая умножу скорбь твою в беременности твоей; в болезни будешь рождать детей; и к мужу твоему влечение твоё, и он будет господствовать над тобою. Адаму же сказал: за то, что ты послушал голоса жены твоей и ел от дерева, о котором Я заповедал тебе, сказав: не ешь от него, проклята земля за тебя; со скорбью будешь питаться от неё во все дни жизни твоей; терния и волчцы произрастит она тебе; и будешь питаться полевою травою; в поте лица твоего будешь есть хлеб, доколе не возвратишься в землю, из которой ты взят, ибо прах ты и в прах возвратишься. И нарёк Адам имя жене своей: Ева, ибо она стала матерью всех живущих.