Михайлов день, Михайлово чудо, Михайловские утренники
Красен обед пирогами, река берегами, сходка головами. (В. И. Даль)
Нынче мир садится за один стол, но прежде того мирится.
Церковь вспоминает в этот день чудо архистратига Михаила в Хонех. Во Фригии, над целебным источником, стояла церковь его имени, и язычники, которым эта церковь была невыносима, придумали её утопить. Десять дней они копали ров, чтобы свести в него две горные реки и пустить воду сверху на храм, а внизу молился пономарь Архипп, служивший там шестьдесят лет и сказавший, что с места не сойдёт. Ночью, когда воду пустили, явился архангел, ударил жезлом в камень у алтаря, и камень раскололся, и вся вода ушла в расщелину. От этого место и получило имя Хони, что значит погружение.
Заметьте, чего архангел не сделал. Он не тронул тех, кто рыл ров, а они стояли тут же на горе и смотрели. Он только отвёл воду.
На это число приходилась и первая братчина года. Так звали мирскую сходку, на которой всем селом разбирали семейные и частные дела, мирили поссорившихся, а уже потом садились за общий, вскладчину собранный стол. В церкви миром ставили одну большую свечу за всех и служили молебен, а после угощали своих, из своего же околотка, и остатки со стола отдавали нищим. Питьём на братчине у нас идёт квас.
Ждали в этот день и первых утренников, которые так и звались михайловскими, и примечали, что день укоротился уже на пять часов. Работать не садились вовсе.
Беду отводят, а виноватого не трогают.
Архистратига Михаила на Руси чтили высоко, и в память чуда в Хонех, о котором подробно сказано ниже, в этот день отказывались от всякой работы. Говорили о том коротко и строго: «На Михайлово чудо нельзя работать, Бог накажет». Имён у дня было несколько. Михайлов день, Михайлово чудо, а по погоде Михайловские утренники, потому что к этому числу ждали первых заморозков. «Михаил заморозком землю прихватил», и слова эти означали не беду, а срок, ведь после первого утренника капуста слаще, рябина мягче, а земля твёрже под колесом. Приметливые хозяева знали и то, что день с летнего своего роста укоротился уже на пять часов.
Главным же делом дня была братчина. Терещенко объясняет её начало без всякой праздничности. Мирские сходки в старое время были в большом обыкновении, на них решались семейные и частные дела, и решались, по его слову, «часто одним сходом, по-братски». А уже после примирений предлагались взаимные угощения, из которых со временем и выросло то, что стали звать братчиной, братовщиной, братовщинкой. И он же говорит, ради чего всё затевалось: «Тут прекращались навсегда сельские раздоры, водворялись дружба, миролюбие и братство». Двух главных братчин в году было две, Михайловская и Никольская, первая в честь архистратига на нынешнее число, а вторая в честь Николы зимнего.
Чин её был такой. Сперва всем миром ставили в церкви одну большую свечу, сложившись на неё вскладчину, и служили молебен. Потом сходились и разбирали, у кого с кем что не сошлось за лето, потому что за общий стол с непрощённой обидой не садятся. И только потом угощали, и угощали не проезжих и не гостей издалека, а своих, из своего околотка, на свой счёт. Остатки со стола раздавали нищим. Про самое устройство дела народ говорил просто: «Братчина, так и складчина», то есть всё пополам. А о том, как трудно бывает подойти первым, сказано у Даля с большим знанием людей: «Самому идти мириться не годится, а посла заслать будут люди знать».
Последние крохи не оставляли и себе. Их выбрасывали со стола наружу, на воздух, и народ объяснял это по-своему, страхом, как часто объясняли всё, что боялись забыть. А смысл у обычая простой и хозяйственный. К этому числу птице становится голодно, и последняя её еда это рябина, калина, боярышник да бузина, то есть ровно та ягода, за которой через несколько дней пойдёт в лес и сам хозяин. Стая может обобрать куст дочиста. Крохи, брошенные на воздух, и есть та доля, которую отдают птице со своего стола, чтобы она не взяла всё сама. По-настоящему птичий голод придёт позже, глубокой осенью, оттого птица и улетает, но начинается он здесь.
А теперь о том, чем братчина кончила, потому что рассказать это надо целиком. Терещенко, описывая её, не скрывает, что застал уже не то, с чего она начиналась. «Время, однако, изменило значение братчин», пишет он, и объясняет, отчего: когда завелись повсеместные суды и сельская расправа, мирить и рядить стало некому и незачем, старшины созывали мир уже из одной обязанности, и «народ стал сходиться только в известные праздники для одних пирушек». Из складчины на общую свечу вышла складчина на пиво. В иных местах, пишет он, «варили пиво на собранные деньги», а в Малороссии такое разгулье называли кононом, и там «варенуха, брага, пиво и крепкие меды не сходили со столов», и сам он при одном таком кононе присутствовал. Пиры сделались столь частыми и столь разорительными, что особыми грамотами запрещалось ездить на пиры, братчины и свадьбы всем незваным, хотя народ на это отвечал своё: «На пиры и братчины незваны ездят». Вот и вся дорога. Начиналось с того, что люди сходились помириться и ставили одну свечу на всех, а кончилось тем, что сходились выпить и разорялись на угощении. Смысл ушёл первым, а стол остался, и остался он пустым, сколько бы на нём ни стояло.
Мирской котёл варили один на всех, и потому варили самое простое. Похлёбкин замечает, что мясо на русском столе до шестнадцатого века почти не жарили, а клали в щи и в кашицы, и это не бедность, а расчёт: варка кормит больше народу, чем жарка, и ничего не пропадает, потому что при мясе остаётся навар. Ковалёв ставит убоину разварную, то есть просто варёное свежее мясо, первой в ряду мясных блюд русской кухни. Для братчины лучше баранины было не найти. Овца режется об эту пору в самый раз, мяса с неё столько, что хватает на большой котёл, и варится оно скоро.
Второго августа, на Ильин день, братчинная баранина у нас уже поминалась, но только поминалась, названная и не сваренная, а нынче ей черёд готовиться. От прежнего мяса года братчина отличается сама собою, без всяких пояснений. Курник тридцатого августа был свадебный и пёкся в дому, подовый пирог четырнадцатого сентября раздавали у ворот своей улице, а тут мясо не в тесте и не в дому, а в общем котле и на общий счёт. Постная пара дня идёт на овсе, и она не спорит с Натальей Овсяницей восьмого числа, потому что там овёс был молот в толокно, а здесь идёт целым зерном в похлёбку. Питьём на братчине у нас квас, и говорится это прямо, чтобы место на столе не пустовало молчанием.
По-скоромному. Баранина, варённая в котле с луком и кореньями, на всю братчину
Взять баранью лопатку и грудинку вместе с костью, обмыть, положить в котёл и залить холодной водой на два пальца выше мяса. Довести до кипения на сильном жару и снять пену дочиста, потому что от неотнятой пены навар мутен и горчит. Убавить огонь и держать под самым малым кипением, чтобы вода едва вздрагивала. Через час положить целыми две головки лука, морковь и корень петрушки, лаврового листа и горсть чёрного перца в зерне, а посолить только теперь, потому что ранняя соль делает мясо жёстким. Варить ещё часа полтора, пока мясо не станет отходить от кости само. Коренья, отдавшие всё, вынуть и выбросить, мясо снять, разобрать от костей крупными кусками и вернуть в навар. Подавать в общей миске горячим, а к нему ржаной хлеб, толчёный хрен и лук, резаный кольцами. Навар, оставшийся на дне, разливают по чашкам последним, и это на братчине доля тех, кому мяса не досталось.
По-постному, на среду и пятницу. Овсяная похлёбка с луком
Овсяную крупу перебрать и залить холодной водой с вечера, чтобы за ночь набухла и варилась вдвое скорее. Утром воду слить, крупу промыть и поставить в горшке на три части воды одна часть крупы. Как закипит, снять пену, посолить и держать в вольном духу, пока зерно не разварится и похлёбка не загустеет до того, что ложка стоит нехотя. Две луковицы изрезать кольцами, распустить в постном масле до румяного и вмешать вместе с маслом, а часть оставить и положить сверху при подаче. Хороша такая похлёбка и в тот же день горячей, и на другой день холодной, когда она садится в студень и её режут ножом.
Свеча в церкви на братчину стояла одна на всё село. Складывались на неё всем миром, кто копейкой, кто воском, и никто не мог сказать, что это его свеча и что горит она за него. Она горела за всех разом, и в этом было всё дело.
«Ибо Ангелам Своим заповедает о тебе охранять тебя на всех путях твоих: на руках понесут тебя, да не преткнешься о камень ногою твоею» (Пс. 90:11–12).
Десять дней они копали. Не тайком и не ночью, а среди бела дня, съехавшись изо всех окрестных городов, потому что дело было большое и рук требовалось много. Копали ров от камня у алтаря до самой горы, где сходились две реки, и запруживали воду, чтобы накопилось побольше. Всё это было видно из церкви. И старый пономарь Архипп, которому идти было некуда и защищаться нечем, все десять дней смотрел на эту работу и молился, и сказал только одно: «Не отойду от сего места, не уйду из церкви, но даже и умру здесь». В первом часу ночи воду пустили, и она пошла вниз с шумом, как гром, а те, кто её пустил, отошли и стали на горе с левой стороны, чтобы видеть. Тогда явился архангел, поднял правую руку, изобразил крест на поверхности воды и сказал ей: «Остановитесь там!» Вода стала стеной. Он ударил жезлом в камень, камень раскололся, и он сказал: «Войдите в сие ущелье!» И воды ушли в расщелину и с тех пор текли сквозь камень.
А теперь о том, чего в этой истории нет. В ней нет наказания. Архангел не тронул ни одного из тех, кто копал, хотя они стояли рядом на горе и никуда не спешили. Он не обрушил на них ту самую воду, которую они привели, хотя это было бы и справедливо, и наглядно. Он просто увёл её в камень, и всё. Мы, когда нас обидели всерьёз и не по одному разу, ждём от Бога совсем не этого. Нам нужно, чтобы обидчик получил своё, и пока он не получил, мы считаем, что правды не было. А правда была в том, что храм устоял и пономарь остался жив. Тем, кто копал, досталось только одно, они стояли и смотрели, как их десятидневная работа уходит в камень. Этого оказалось довольно.
Вот и примирение Михайлова дня. Оно не в том, чтобы забыть обиду и сделать вид, будто ничего не было, а в том, чтобы отвести беду и на этом остановиться. Разбери с человеком, что между вами вышло, и садись с ним за один стол, а расчёт с ним оставь Тому, Кто умеет отводить воду.
Архистрати́же Бо́жий Михаи́ле, огради́ нас кро́вом крил твои́х от беды́ ви́димой и неви́димой, научи́ же нас мири́ться пре́жде, не́жели ся́дем за оди́н стол. Моли́ Бо́га о нас.
Воспомина́ние чу́да Архистрати́га Михаи́ла в Хо́нех
Небе́сных во́инств Архистрати́же, мо́лим тя при́сно мы недосто́йнии, да твои́ми моли́твами оградиши нас кро́вом крил невеще́ственныя твоея́ сла́вы, сохраня́я нас припа́дающих приле́жно и вопию́щих: от бед изба́ви ны, я́ко чинонача́льник вы́шних сил.
Празднуется нынче не память святого, а память события. Во Фригии, близ города Иераполя, над целебным источником стояла церковь архистратига Михаила, построенная благодарным отцом, чья немая дочь заговорила от той воды. При церкви шестьдесят лет служил пономарь Архипп, пришедший туда десятилетним отроком и умерший семидесяти лет. В четвёртом веке язычники попытались утопить и церковь, и его, сведя на них две горные реки, и были остановлены явлением архангела, отведшего воду в расколотый камень. Место с тех пор зовётся Хони, что значит погружение.
Стоит заметить, кого архангел пришёл защищать. Не епископа и не подвижника, известного всей стране, а церковного сторожа, всю жизнь звонившего и прибиравшего в одной и той же церкви, и Евангелие говорит об этом прямо: «Смотрите, не презирайте ни одного из малых сих; ибо говорю вам, что Ангелы их на небесах всегда видят лице Отца Моего Небесного» (Мф. 18:10). Народ знает это на своём опыте и говорит короче некуда: «Его ангел хранитель спас». Архистратиг в нашем месяцеслове стоит уже не первый раз, и повтора тут нет, а есть память. Тридцать первого августа, на Флора и Лавра, он даёт братьям коней, а нынче отводит воду от храма. Да и двумя днями раньше, на Неопалимую Купину, он был написан на самом образе среди прочих архангелов, и написан именно с жезлом, тем самым, которым здесь ударит в камень. На иконе-притче слева видно ночную гору, с которой идёт вода, вставшую перед храмом водяную стену и архангела с поднятым жезлом, а справа сельскую церковь, где мужики миром ставят одну большую свечу.
Именины нынче у Михаилов. Хоны и доныне стоят в турецкой земле близ Денизли, недалеко от развалин Иераполя, а поклониться архистратигу у нас ближе всего в Архангельском соборе Московского Кремля, освящённом в его имя и ставшем усыпальницей великих князей. Собор этот и назван так потому, что воеводе небесных сил на Руси поручали то же, что и на земле поручают воеводе, охрану границы и защиту своих. житие
Во Фригийском городе Колоссах, близ города Иераполя, над источником чудотворной воды стоял храм святого архистратига Михаила. От воды этого источника больные получали много исцелений, даже больше, чем в купальне Силоамской. В ту купальню лишь однажды в год сходил Ангел Господень и возмущал воду, и здоров бывал только тот, кто первый входил в неё по возмущении, а иные ждали своего часа и по тридцати восьми лет. Здесь же всегда пребывала благодать чиноначальника ангелов, и все приходившие с верою, первые и последние, становились здоровыми в один день, а то и в один час.
О происхождении источника повествуют так. Когда вся вселенная была помрачена тьмою многобожия, послал Бог во все земли учеников Своих. Святой Иоанн Богослов и святой апостол Филипп трудились в тех местах, и вместе с ними были апостол Варфоломей и сестра Филиппа Мариамия. Став на месте, называемом Херотопа, они прорекли, что здесь воссияет благодать Божия, что место это будет посещать воевода небесных сил, и что здесь будут совершаться чудеса. Всё это вскоре и сбылось, ибо по отшествии апостолов на том месте появилась чудотворная вода, и приходили к ней уже не только верующие, но и неверующие, потому что совершавшиеся там чудеса, как громогласная труба, призывали сюда всех.
В Лаодикии жил в то время один еллин, у которого единственная дочь была нема от рождения. Отец очень скорбел о ней и много старался её исцелить, но, ничего не достигнув, впал в глубокое уныние. Однажды ночью увидел он в видении ангела Божия, сияющего как солнце, и услышал от него:
— Если хочешь, чтобы разрешился язык у твоей дочери, то приведи её к моему источнику, находящемуся в Херотопе, близ Иераполя, напои её водой из сего источника, и тогда увидишь славу Божию.
Проснувшись, он поверил сказанному, взял дочь и поспешил к воде. Там нашёл он множество людей, черпающих воду и получающих исцеления, и спросил их, кого они призывают, омываясь. Ему ответили, что призывают имя Отца и Сына и Святого Духа, а в помощь святого архистратига Михаила. Тогда еллин возвёл очи к небу, воздел руки и сказал:
— Отче и Сыне и Святый Душе, Боже христианский, помилуй нас! Святый Михаиле, слуга Божий, помоги и исцели дочь мою!
Он почерпнул воды и с верою влил её в уста дочери, и тотчас связанный немотою язык её разрешился, и она ясно проговорила: «Боже христианский, помилуй меня! Святый Михаиле, помоги мне!» Обрадованный отец крестился вместе с дочерью и со всеми домашними, а в благодарность построил над источником прекрасную церковь во имя архистратига Михаила.
В девяностый год от построения этой церкви пришёл туда из Иераполя десятилетний отрок по имени Архипп, сын ревностных христиан, и стал жить при церкви, исполняя пономарскую службу. С того времени он ничего не вкушал из мирских кушаний, ни мяса, ни вина, и даже хлеба не ел, а питался одною пустынною зеленью, которую сам собирал и варил, принимал пищу однажды в неделю и без соли, а питием ему служило малое количество воды. Одежды он имел два вретища, из которых одно носил на теле, а другим покрывал свою постель, устланную острыми камнями, и покрывал он её затем, чтобы входящие не видели, на чём он спит. Каждый год он менял эти два вретища местами. Так, не имея покоя ни днём, ни ночью, молился он:
— Не попусти мне, Господи, порадоваться на земле суетною радостью, да не увидят глаза мои никаких благ мира сего. Исполни, Господи, очи мои слёз духовных, дай сокрушение в сердце моем и благоустрой пути мои. Какую пользу принесёт мне сия бренная плоть моя, созданная из земли? Она, как цветок, утром расцветает, вечером же засыхает.
И не о своём только спасении заботился он, но многих неверных обратил ко Христу и крестил. Нечестивые еллины, не терпя чудес, являемых от источника, возненавидели жившего там праведника. Часто они нападали на него, терзали за волосы и за бороду, повалив на землю, топтали ногами и выгоняли оттуда, но, будучи твёрд духом, Архипп всё это претерпевал и от храма не отступал.
Однажды они собрались во множестве и говорили между собою, что если не засыплют источник и не убьют того человека в рубище, то все боги их будут унижены. Подойдя к святому месту с двух сторон, одни устремились к церкви и к источнику, а другие к жилищу Архиппа, чтобы убить его. Но у идущих на него внезапно омертвели руки, так что они не могли и дотронуться до него, а от воды явилось иное чудо, ибо как только нечестивые приблизились к источнику, вышел из воды огненный пламень и отогнал их далеко. Однако они не вразумились. Была там река по имени Хрисос, протекавшая слева от церкви, и её они задумали пустить на святое место, чтобы источник, смешавшись с речной водой, потерял силу. Но когда они направили её течение, река по повелению Божию дала своим струям иное течение и потекла по правую сторону церкви.
Были там ещё две реки, Ликокапер и Куфос, протекавшие с востока и подходившие к тому месту на три стадии. Обе они встречались у подошвы большой горы и, соединившись, уходили в Ликийскую страну. Местность была для злого умысла удобна, ибо реки выходили с вершины, а церковь стояла в самом низу. Сговорившись, нечестивые пришли в великом множестве изо всех городов и от огромного камня близ церковного алтаря начали копать глубокий и широкий ров вплоть до той горы, а самые реки запрудили, чтобы накопилось больше воды. Десять дней трудились они в этом деле. Видя работу их, преподобный Архипп пал в церкви на землю и со слезами молился, призывая в помощь скорого предстателя архистратига Михаила.
— Не отойду от сего места, — говорил он, — не уйду из церкви, но даже и умру здесь, если Господь попустит потопить сие святое место.
По прошествии десяти дней, когда вода поднялась высоко, нечестивые раскопали заграду и пустили реки на храм в первом часу ночи, а сами отошли и стали на высоком месте с левой стороны, желая видеть потопление. Вода, устремившись вниз, зашумела, как гром. Архипп, находясь в церкви на молитве, услышал этот шум и стал молиться ещё усерднее, и воспел псалом Давидов: «Возвышают реки, Господи, возвышают реки голос свой, возвышают реки волны свои. Но паче шума вод многих, сильных волн морских, силен в вышних Господь».
Когда он воспевал это, услышал голос, повелевающий ему выйти из церкви. Выйдя, он увидел архистратига Михаила в образе прекрасного и пресветлого мужа и от страха упал на землю.
— Не бойся, — сказал ему архангел, — встань, подойди ко мне сюда и увидишь силу Божию на сих водах.
Архипп встал и со страхом подошёл, и остановился по повелению его на левой стороне, и увидел огненный столп, поднимавшийся от земли до неба. Когда же вода подошла близко, архистратиг поднял правую руку, изобразил крестное знамение на поверхности воды и сказал:
— Остановитесь там!
И тотчас воды обратились назад и стали, как каменная стена, и поднялись в вышину, подобно высокой горе. Вслед за тем архистратиг повернулся к храму, ударил жезлом в огромный камень, находившийся около алтаря, и начертал на нём крестное знамение. Послышался великий гром, земля затряслась, и камень разделился надвое, образовав громадное ущелье. И сказал архангел:
— Да уничтожится здесь всякая сопротивная сила и да получат здесь избавление от всяких зол все приходящие сюда с верою!
Затем он велел Архиппу перейти на правую сторону, а когда тот перешёл, громогласно возгласил водам:
— Войдите в сие ущелье!
И тотчас воды с шумом потекли в каменную расселину и с тех пор постоянно текли этим путём сквозь камень. Враги, стоявшие на левой стороне и ожидавшие увидеть потопление храма, от страха окаменели. Сохранив храм и преподобного Архиппа, архистратиг Михаил взошёл на небо, а блаженный Архипп возблагодарил Бога за это преславное чудо. С того времени и постановили праздновать день, в который совершилось чудо через явление ангела. Преподобный Архипп прожил на том месте много лет, усердно работая Богу, и скончался в мире семидесяти лет от рождения, и погребли его верующие там же. А место за это чудо названо Хони, то есть погружение, потому что там воды погрузились в камень.
По святителю Димитрию Ростовскому
Евангельские чтения
Пришествие Сына Человеческого
Сказал Господь Своим ученикам: истинно говорю вам: не прейдет род сей, как все сие будет. Небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут. О дне же том и часе никто не знает, ни Ангелы небесные, а только Отец Мой один. Но как было во дни Ноя, так будет и в пришествие Сына Человеческого. Ибо как во дни перед потопом ели, пили, женились и выходили замуж, до того дня, как вошел Ной в ковчег; и не думали, пока не пришел потоп и не истребил всех: так будет и пришествие Сына Человеческого. Тогда будут двое на поле: один берется, а другой оставляется. Две мелющие в жерновых: одна берется, а другая оставляется. Итак, бодрствуйте, потому что не знаете, в который час Господь ваш приидет. Но это вы знаете, что если бы ведал хозяин дома, в какую стражу придет вор, то бодрствовал бы и не дал бы подкопать дома своего. Потому и вы будьте готовы; ибо, в который час не думаете, приидет Сын Человеческий.