Фомин день, Фома большая крома
Фома-хлебник, ломит закрома, всё бери задарма!. (народный месяцеслов)
Холод устоялся. По утрам на пашне лежит белое, и оно уже не сходит к полудню целиком, а держится в бороздах серыми полосами. Небо высокое, вымытое, и в такие дни далеко видно и звонко слышно, а к вечеру подмораживает, и лужи хрустят под сапогом. Из амбаров тянет тёплым зерновым духом, потому что там ссыпано всё, что взяли с поля.
Дороги встали твёрдо, и по ним потянулись возы, кто на мельницу, кто на торг, кто за дровами, потому что по мёрзлому возить легче, чем по грязи. Хозяин в эту пору считает. Зерно перемерено и ссыпано по сусекам, и всякий знает, сколько у него на семена, сколько на помол, сколько на корм скоту и сколько останется до нового хлеба. Счёт этот невесёлый и точный, потому что до весны далеко, а прибавить будет неоткуда, и оттого закрома в этот день не только полны, но и поделены.
Апостол Фома, память которого нынче, отказался поверить на слово. Прочие ученики говорили ему, что видели Господа, а он не соглашался, пока не увидит сам и не вложит руки, и через восемь дней получил ровно то, чего требовал, без укора и без условий. Оттого и память его пришлась на день счёта, потому что хозяин нынче тоже не верит на слово и перемеривает своими руками всё, что ссыпано в сусеки.
Народ шутит про нынешний день, что Фома-хлебник ломит закрома и всё бери задарма, а хозяин в этот самый день как раз и считает, сколько у него взаправду. И тут важен хозяйский расчёт и планы на посев. На этом стоит ответственность за благополучие семьи, которая ложится на хозяина и не позволяет пустить всё на самотёк, ибо «Авось задатка не даёт» (Даль).
Крома это ломоть, отрезанный от целого каравая, а закрома, слово того же корня, это отгороженные в амбаре сусеки, куда ссыпают зерно. «Хлеб всему голова» (Даль), и к этому числу голова эта наконец на месте. К девятнадцатому октября закрома полны, ибо хлеб сжат, свезён, обмолочен и ссыпан, и вся годовая работа наконец обратилась в счётную величину, которую можно померить и увидеть глазами. Отсюда и щедрое присловье дня с его размашистым разрешением брать задарма.
Хлебное благочестие в русском доме держалось строго, и Домострой говорит о нём без всякой чувствительности, как о хозяйственном порядке, и велит хлеб и всякий припас беречь, крохи не бросать, а собирать и отдавать нуждающимся, и всё, что осталось от стола, употреблять в дело. Ломоть резали от себя, держа каравай у груди, и резал его старший в доме. Первый ломоть шёл хозяину или гостю, а горбушку, самый твёрдый и самый пропечённый край, нынче отдавали тем, кто здоровьем слаб. Разумность этого обычая проста, ибо горбушку надо долго жевать, она сытнее мякоти при том же объёме, и слабому от неё больше пользы, чем от рыхлой середины. «Хлеба к обеду в меру бери» (Даль), а слабому и меру подбирают особую.
Про самого апостола народ помнил только одно и то не главное. Фома неверующий вошёл в язык прочно, и всякого, кто требует доказательств, зовут этим именем, обычно с попрёком. Между тем в Евангелии попрёка нет, а есть протянутая рука, и это стоит держать в уме, произнося присловье.
Есть у Фомы в русском фольклоре и вечный спутник, Ерема. Пара эта неразлучная и комическая, то дурни-братья, то подельники, и вся соль их в путанице, «Говорят про Ерему, а он про Фому», «Искали Ерему, нашли Фому», «Били Фому за Еремину вину». Про них сложены пословицы, сказки и шуточные песни, и все они построены на одном приёме, на обыгрывании сходства разного и разности сходного. В одной такой песне Фома да Ерема собрались в торг и купили лошадь да жеребца, а они не едут и не везут, и весь смех в том, что купили дважды одно и то же и остались без толку.
Разговор нынче не о печении, а о едении, и это совсем другое дело. Хлеб испечён давно, закрома полны, и вся наука дня состоит в том, как обойтись с хлебом по совести.
Крестьянский хлеб не съедался за раз и черствел, и в этом не беда, а устройство, потому что свежий каравай пекли раз в неделю, а то и реже, и половина хлебной науки состояла в том, что делать с ним на третий и на пятый день. Отсюда и целый ряд блюд из чёрствого, тюря, размоченные корки, толчёные сухари в начинку, а самое простое и самое любимое гренки. Чёрствый ржаной ломоть, поджаренный до хруста, годится и как еда сама по себе, и в горячее хлёбово, и к квасу.
Гренки хороши тем, что не терпят никакой сложности. В постный день их жарят на постном масле с луком, и лук тут не приправа, а половина дела, ибо он отдаёт хлебу свой дух и сладость, а хлеб берёт на себя лишнее масло. В скоромный их обмакивают в яйцо с молоком и жарят на сливочном масле, и выходит еда сытная, тёплая и годная хоть для больного, хоть для ребёнка. И в том, и в другом случае из вчерашней краюхи выходит нынешний обед, а это и есть та бережливость, о которой говорит Домострой.
Гренки ржаные с луком
Чёрствый ржаной хлеб нарезать ломтями в палец толщиной, а корку не срезать, в ней весь хруст. Разогреть в сковороде постное масло и распустить в нём крупно резанную луковицу до тёмного золота, а после вынуть лук на край. В том же масле обжарить ломти с обеих сторон до сухой корочки, придавливая лопаткой, чтобы схватились ровно. Вернуть лук поверх ломтей, посолить и дать постоять под крышкой малое время, чтобы хлеб взял луковый дух. Есть горячими, с квасом или с горячим хлёбовом, куда их кладут прямо в миску. В скоромный день ломти обмакивают в разболтанное с молоком и солью яйцо, не давая раскиснуть, и тотчас жарят на сливочном масле до румяной корочки, а подают со сметаной, и такие гренки ставили слабым и малым детям, потому что они мягче и легче идут.
Фому в русском языке сделали именем упрямства, а он всего лишь отказался поверить пересказу. Разница тут немалая. Ему не рассказывали учение, ему сообщили факт, и факт этот был таков, что принять его на слово значило перестать отличать правду от утешения.
«Подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим» (Ин. 20:27).
Заметь, чего тут нет. Нет ни выговора за упрямство, ни условия, ни отсрочки. Христос повторяет Фоме его собственные слова, те самые, которыми он требовал доказательства, и предлагает ровно то, что тот просил. Он не сказал поверить, а после показать, Он сказал подать руку.
Взгляни на ту же сцену со стороны того, кто молчал. Восемь дней Фома прожил один среди уверовавших, и это были, надо думать, самые тяжёлые восемь дней его жизни, ибо все вокруг радуются, а он не может и не хочет притворяться, будто радуется тоже. Он не ушёл от них и не стал спорить, он просто остался и ждал. И на восьмой день Господь пришёл к десяти ради одного. «Не верь брату родному, верь своему глазу кривому» (Даль), и народное упрямство записано тут точь-в-точь в Фомином духе. Народ считает это недостатком, а Господь на это ответил делом.
И вот тут виден смысл нынешней кромы. Хлеб не рассказывают, его отрезают и кладут в руку, и никакая беседа о хлебе голодного не насытит. «Без соли, без хлеба худая беседа» (Даль), и без поданного в руки худая вера. Вера устроена так же. Её нельзя передать пересказом, её можно только получить в руки, и потому Христос протягивает Фоме не довод, а ребро, и потому же Он оставил нам не книгу о Себе, а Чашу.
Если у тебя нынче сомнение, не стыдись его и не гони. «Слову верь, а дело проверь» (Даль), и Фома просил ровно этого. Стыдиться надо притворства, будто его нет. Скажи о нём прямо, как сказал Фома, и не другим, а Тому, Кого оно касается. Ответ, скорее всего, придёт не доводом, а чем-то, что можно взять в руки, и придёт он на восьмой день.
Отрезано и подано, а брать или не брать, решаешь ты.
Святы́й апо́столе Фомо́, испроси́ у Го́спода, да не отве́ржет Он сомне́ний на́ших, но пода́ст им ру́ку Свою́, я́коже тебе́ пода́л. Моли́ Бо́га о нас.
Апо́стол Фома́
Апо́столе святы́й Фомо́, моли́ Ми́лостиваго Бо́га, да прегреше́ний оставле́ние пода́ст душа́м на́шим.
Фома был галилейским рыбаком из города Панеады и звался Близнецом. Он пошёл за Христом, услышав проповедь и увидев чудеса, был причислен к двенадцати и следовал за Учителем до самых страданий. По Воскресении он не поверил прочим ученикам, а на восьмой день, увидев Господа и прикоснувшись к Его ранам, произнёс то, чего до него не говорил никто из апостолов: Господь мой и Бог мой. По жребию ему выпала Индия, и он скорбел о таком назначении, пока Господь не явился ему и не повелел быть мужественным. В Индию он попал хитростью Промысла, нанявшись к царскому купцу как строитель, а построил там церковь. Кончину принял в Каламидской стране, пронзённый пятью копьями на горе, и перед смертью успел поставить священника и диакона.
Ключ к нему в том, что его недоверие сработало на всех. Житие говорит об этом прямо, и вот его слово, Фома своим недоверием ещё более усилил веру Церкви, ибо Спаситель явился ученикам не призраком и не в ином теле, а в том же самом, в котором пострадал, и это стало известно достоверно только через Фомины руки. Второй раз то же самое повторилось при Успении Богородицы, ибо Фома, восхищенный из Индии, опоздал к погребению на три дня, и ради его утешения открыли гробницу, а тела там не нашли. Так через одно и то же опоздание Церковь узнала о взятии Пречистой на небо. Народное же «Фома неверующий» держится на первой половине этой истории и не знает второй.
Именины нынче у Фом, и арамейское имя это значит близнец, отчего апостола и зовут Дидимом по-гречески. Молятся ему об укреплении веры при сомнении, о вразумлении маловерных и о путешествующих в дальние страны. Индийские христиане Малабарского берега доныне зовут себя христианами апостола Фомы и ведут свою церковь от его проповеди, так что жребий, которому он поначалу ужаснулся, оказался самым дальнобойным из всех апостольских.
Житие святого апо́стола Фомы́
Святой апостол Фома, называемый близнец, родился в галилейском городе Панеаде. Когда Господь наш Иисус Христос, во время Своего пребывания на земле с людьми, проходил по городам и селениям, уча народ и исцеляя всякие болезни, Фома, услышав его проповедь и увидев его чудеса, прилепился к Нему всею душою и был удостоен Господом причисления к лику двенадцати апостолов, с коими и следовал за Христом до самых его спасительных страданий.
По воскресении же Господа святой Фома своим недоверием к словам прочих учеников послужил к вящему утверждению веры, ибо в то время как прочие ученики Христовы говорили: «Мы видели Господа», он не хотел им поверить, доколе сам не увидит Христа и не прикоснётся к его язвам. Спустя восемь дней по воскресении, когда все ученики собрались вместе и Фома был с ними, Господь явился им и велел Фоме осязать руки Свои и ребро и не оставаться в неверии. Увидев Христа и прикоснувшись к живоносным Его ребрам, Фома исповедал Его Господом своим и Богом. Это событие с Фомою самым наглядным образом убеждает всех в истинности воскресения Господня, потому что Христос явился ученикам не как призрак и не в ином каком-либо теле, а в той самой плоти, которая была распята ради нашего спасения.
После вознесения Иисуса Христа на небо и сошествия Святого Духа апостолы бросили между собою жребий, куда каждому из них идти для проповедания Слова Божия, и Фоме выпал жребий идти в Индию. Фома очень скорбел о том, что он посылается к таким дальним народам, но ему явился в видении Господь, укрепляя его и повелевая быть мужественным и не страшиться, и обещал Сам пребывать с ним.
Царь индийский Гундафор пожелал выстроить себе дворец и послал купца своего Авана в Палестину за искусным строителем, и Господь, явившись апостолу, послал его с Аваном в Индию. Царь показал Фоме место, определил размеры и дал большое количество золота, а сам уехал в дальние края, апостол же роздал всё золото нищим и убогим и продолжал проповедовать Слово Божие, говоря, что строит царю палаты нетленные.
Вернувшись через два года, царь спросил, выстроен ли дворец, и услышал, что построен, и притом великолепный и прекрасный, а когда захотел его видеть, апостол ответил, что в жизни своей он дворца сего не увидит, а увидит, отойдя из жизни, и поселится в нём с радостью. Царь, подумав, что над ним смеются, оскорбился и бросил Фому в темницу вместе с Аваном, намереваясь казнить обоих, а апостол утешал купца, что время умирать им ещё не настало и что царь сам почтит их за те палаты.
В ту же ночь заболел и умер царский брат, и ангел вознёс душу его на небо и показал ей обители, а у одной из них душа остановилась в изумлении перед её красотою, и было ей сказано, что жить в этой палате она не может, ибо построена та на золото её брата пришлым строителем. Душа просила отпустить её, чтобы выкупить палату у брата, и ангел возвратил её в тело. Умерший ожил, рассказал брату о виденном и просил уступить ему дворец, а царь, уразумев всё, поспешил в темницу, вывел апостола с честью и просил прощения, и оба брата приняли крещение и сделались усердными учениками.
В то время, когда Фома просвещал проповедью индийские страны, наступило время честного преставления Божией Матери, и все апостолы из разных стран восхищены были на облаках и перенесены в Гефсиманию, к одру Преблагословенной Девы. Тогда и святой Фома был восхищен из Индии, но не поспел прибыть к самому дню погребения. Это устроено было Божиим изволением для того, чтобы удостоверить верующих, что Матерь Божия с телом была взята на небо. Ибо как относительно воскресения Христова мы более утвердились в вере чрез неверие Фомы, так относительно взятия на небеса Пречистой Девы узнали вследствие замедления Фомы. Апостол прибыл только на третий день после погребения и скорбел о том, что не мог проводить с прочими апостолами тело Матери Господа своего. Тогда, по общему соглашению святых апостолов, для него открыли гробницу, чтобы он, увидев пречестное тело, поклонился ему и утешился в своей печали. Но когда открыли гробницу, то не нашли тела, а только одну лежавшую там плащаницу, и отсюда все твёрдо уверились в том, что Матерь Божия, подобно Сыну Своему, воскресла в третий день и с телом была взята на небеса.
После сего Фома снова появился в индийских странах и проповедовал там Христа, обращая многих к вере знамениями и чудесами. Затем апостол пошёл в Каламидскую страну, где правил царь Муздий, и там обратил ко Христу многих, не только из простого народа, но и из царских придворных, и один из сыновей самого царя, по имени Азан, уверовал и крестился. Царь, узнав о сем, схватил Фому и представил на суд, и спросил его:
Царь Муздий, к которому пришла проповедь Фомы, спросил его, раб он или свободный, и услышал в ответ, что он раб Того, над Кем у царя власти нет. Повелел царь принести раскалённые железные листы и поставить на них апостола босыми ногами, но под досками появилась вода и остудила железо, а после осудил его на смерть и вывел за город, где пять воинов пронзили святого копьями.
Несколько лет спустя один из сыновей царя Муздия впал в беснование, и никто не мог исцелить его. Царь задумал открыть гробницу святого апостола, с целью взять одну из костей его тела и привязать её своему сыну на шею. Когда же он хотел сделать это, ему явился в сновидении святой Фома и сказал:
Живому ты не верил, от мёртвого ли думаешь найти помощь? Но не оставайся в своём неверии, и Господь мой Иисус Христос будет к тебе милосерд.
Отправившись к месту погребения, Муздий открыл гроб, но мощей там не нашёл, ибо один христианин, тайно взяв святые мощи, унёс их в Месопотамию. Взяв земли с того места, царь привязал её к шее сына своего, говоря:
Господи Иисусе Христе! Молитвами апостола Твоего Фомы исцели сына моего, и я уверую в Тебя.
И бес тотчас вышел из сына царского, и отрок выздоровел. Тогда царь Муздий уверовал во Христа и со всеми своими вельможами принял крещение от священника Сифора. Великая радость овладела сердцами верующих, ибо идолы были сокрушены и на месте их сооружены церкви Христовы. Царь же, по принятии крещения, каялся в своих прежних грехах и у всех просил помощи и молитв, и вся церковь молилась за него. На том месте, где было погребено святое тело апостола, совершались по молитвам его многие чудеса во славу Христа Бога нашего. Аминь.
Составлено по житию свт. Димитрия Ростовского.
✦ ✦ ✦
Евангельские чтения
Стройте на твердом основании
Сказал Господь: что вы зовете Меня: «Господи! Господи!» и не делаете того, что Я говорю? Всякий, приходящий ко Мне, и слушающий слова Мои и исполняющий их, скажу вам, кому подобен. Он подобен человеку, строящему дом, который копал, углубился и положил основание на камне; почему когда случилось наводнение и вода наперла на этот дом, то не могла поколебать его, потому что он основан был на камне. А слушающий и неисполняющий подобен человеку, построившему дом на земле без основания, который, когда наперла на него вода, тотчас обрушился; и разрушение дома сего было великое. Когда Он окончил все слова Свои к слушавшему народу, то вошел в Капернаум.