Федотов день
Если дорога бугром, то и хлеб должен быть бугром (народный месяцеслов).
Двадцатого ноября лёд, вставший накануне, крепнет и делается дорогой. В крестьянском году это перемена из самых больших, ибо река из преграды превращается в лучший путь, какой есть. Летом она разделяет, зимой соединяет, и по ней едут прямо, без объездов, без мостов и без бродов, и едут быстро, потому что полоз идёт по гладкому льду как нигде.
Хозяин постоялого двора стоит в отворённых воротах, в накинутом на плечи полушубке, с фонарём в руке. Лицо приветливое, а глаза внимательные, привыкшие с одного взгляда разбирать, кого впускать на ночь. Санный путь встал, пошли обозы, и дом его снова полон, а в таком доме хозяин отвечает и за постой, и за поклажу, и за то, чтобы в общей горнице никого не обидели.
Церковь чтит нынче тридцать три мученика Мелитинских, преподобного Лазаря Галисийского и мученика Феодота корчемника, то есть содержателя корчмы, где пьют и ночуют. Ремесло для святцев неожиданное, а святость его вышла из того же ремесла, ибо во время гонения его двор сделался для гонимых убежищем.
Так и стоит нынешний день на одном слове, на твёрдости. Вода стала твёрдой и понесла возы, а человек становится твёрдым тогда, когда за его спиной прячутся другие.
В народе мученика Феодота прозвали ледоставом. В средней полосе России в эту пору начинался ледостав на реках, и люди говорили, что мученик Федот лёд ведёт. Крестьяне ждали этого с надеждой и приговаривали, «лишь бы Федот льдом воду залатал» (народный месяцеслов), ибо по застывшим рекам открывался санный путь, а с ним извоз, торг и всё дальнее движение, стоявшее с осенней распутицы.
Судили в этот день и по мёрзлым дорожным колеям, «если дорога бугром, то и хлеб должен быть бугром» (народный месяцеслов), то есть хорошим и обильным. Смысл тут простой и хозяйственный, ибо колея, схваченная морозом в бугор, означает, что земля взялась глубоко и ровно, а такая земля зимует лучше рыхлой и мокрой. О погоде примечали так же прямо, и если на Федота ручьи и реки покроются льдом, быть скорой и прочной зиме.
Вспоминали в этот день и поговорку, обычно связанную с весенним Федотом, «на Федота занос, всё сено снесёшь» (народный месяцеслов). В ноябре она звучала как предсказание долгой и суровой зимы, когда хозяева всерьёз опасались нехватки сена до весеннего выгона скотины, и потому сенник в эти дни перемеряли заново и прикидывали, доживёт ли скотина до травы.
Загадывали в этот день про лёд, и обе загадки говорят о нём точнее всякого объяснения. «В огне не горит, в воде не тонет» (народный месяцеслов) сказано про воду, которая перестала быть водой, но водою быть не перестала. Вторая и вовсе удивительна, «меня рождает мать, которую я рождаю» (народный месяцеслов), ибо лёд рождается из воды и, растаяв, рождает её обратно, и народ заметил этот круг задолго до всякой науки.
Весь нынешний день о льде, и загадки его о льде, а студень и есть та же вода, ставшая твёрдой, только на столе. Реку студит мороз, навар студит хозяйка, а сила, что держит и то и другое, одна.
От студня, сваренного на первые утренники из старого петуха, этот разнится и сырьём, и поводом. Тот был про холод пробный, который назавтра может и отступить, и варился на один раз. Тут идут говяжьи ножки и рулька, а холод встал насовсем, и студень ставят с расчётом, что застынет он в холодных сенях и простоит там сколько надо. Крепость его в костях, ибо чем больше в котле ножек и хрящей, тем вернее навар возьмётся, и никакого иного загустителя крестьянская кухня не знала и не искала. Проверяли просто, каплей на пальцы, и если пальцы слипаются, снимать пора.
Студень из говяжьих ног
Взять говяжьи ноги и часть рульки, а для мягкости прибавить свиные ножки. Кости разрубить, вымыть и вымочить в холодной воде часа три, чтобы вышла кровь. Залить свежей холодной водой на две ладони выше мяса и поставить на самый малый жар, не давая кипеть ключом, а только чтобы шевелилось. Снимать пену дочиста, покуда навар не станет прозрачным, и варить часов шесть. За час до конца положить две луковицы в шелухе для золотого цвета, морковь, корень петрушки, лавровый лист и перец горошком, а солить в самом конце. Когда мясо станет свободно отходить от кости, снять с огня, мясо разобрать руками и мелко изрубить ножом, а навар процедить сквозь холст. Смешать мясо с толчёным чесноком, разложить по мискам, залить тёплым наваром и вынести на холод. Подавать с тёртым хреном и ржаным хлебом.
Вода мягче всего на свете, и потому по ней не пройдёшь. Пока река течёт, она делит два берега надвое, и всякий, кто ступит, уйдёт под воду. А когда встанет, по ней идут возы. Ничего в ней не прибавилось, кроме твёрдости.
«Из чьего чрева выходит лёд, и иней небесный, – кто рождает его?» (Иов. 38:29).
Спрошено это у человека, который решил, будто понимает устройство мира, и спрошено нарочно о вещи простейшей, какую всякий видел. Лёд всякий видел, и никто не знает, откуда он. Так и с твёрдостью человеческой, ибо видно её сразу, а откуда она берётся, не скажет и тот, у кого она есть.
Житие нынешнего дня об этом и есть. Феодот держал гостиницу, место самое неверное, где ночует кто попало и где хозяину положено быть со всеми в ладу. И вот оказалось, что твёрже всех в городе он. Он укрывал гонимых у себя на дворе, а когда семь старух-девственниц утопили в озере с камнями на шеях и выставили стражу, он пошёл ночью доставать их тела, и не за живых вступился, а за мёртвых, с которых уже нечего взять и которым уже ничем не поможешь. И вода перед ним отступила, обнажив дно, потому что стояла она против человека, который не отступил первым.
А началось всё не с решимости, а с укора, который он услышал во сне от одной из утопленных, и укор этот был о том, что он спит и не заботится о них. Так что твёрдость его оказалась не характером, а послушанием, о котором ему напомнили.
Погляди и ты, где у тебя течёт там, где надо бы стоять, и не жди, пока станет само, ибо лёд встаёт от холода, а человек от того, что решил.
Посмотри нынче, где ты уступаешь там, где надо бы стоять, и в одном таком месте не уступи. Скажи прямо то, что давно откладывал сказать, или не поддакни, когда при тебе обижают отсутствующего, и этого на нынешний день довольно.
Святы́й му́чениче Феодо́те, ты́ мёртвых не оста́вил, когда́ живы́е разбежа́лись: испроси́ и нам тве́рдости стоя́ти на своём ме́сте, доко́ле не отпу́стят. Моли́ Бо́га о нас.
Му́ченик Феодо́т корчемник
Му́ченик Твой, Го́споди, Феодо́те/ во страда́нии свое́м вене́ц прия́т нетле́нный от Тебе́, Бо́га на́шего;/ име́яй бо кре́пость Твою́, мучи́телей низложи́,/ сокруши́ и де́монов немощны́я де́рзости./ Того́ моли́твами спаси́ ду́ши на́ша.
Святой мученик Феодот пострадал за Христа в городе Анкире Галатийской в начале четвёртого века, при императоре Диоклитиане. Содержа корчемницу, он принимал и укрывал гонимых христиан, тайно погребал тела мучеников и укреплял верных среди жестокого гонения, а после, схваченный и преданный истязаниям за твёрдое исповедание веры, был усечён мечом.
Молятся ему о твёрдости в страхе, о заступлении гонимым и о тех, кто держит дом открытым для чужих людей. Попечителем нынешнего числа он оказался по самому складу дня, ибо день этот о вставшем льде и о дороге, которая стала твёрдой, а в житии его твёрдым оказался тот, от кого этого ждали меньше всего.
Мощи его положены были на месте казни, где после поставили церковь его имени. Русскому богомольцу за ним ехать незачем, ибо ближайший к нынешнему дню адрес есть свой приход и своя дорога, по которой пойдут первые сани.
Именины нынче у Феодотов и Федотов. Имя это по-гречески значит Богом данный, и досталось оно человеку, который сам отдал больше, чем получил.
это писал очевидец. «Всё то, что я, сожительствовавший ему, видел очами своими», говорит о себе Нил, бывший со святым Феодотом в одной темнице, и оттого рассказ его подробен, как никакой другой.
Феодот жил в Анкире Галатийской, состоял в законном супружестве и держал гостиницу, купленную ради прибытка. Ремесло это мирское, и молва о нём ходила разная, но под видом корчемничества он исполнял, как говорит Нил, обязанность апостольства: беседами своими он привёл ко Христу многих эллинов и иудеев, а многих грешников побудил раскаяться. Богатства свои он раздавал нищим, а имел от Бога и дар исцелений, возложением рук врачуя тело, а словом душу. Когда в город прибыл игемон Феотекн и воздвиг гонение, гостиница его сделалась для гонимых убежищем и тайным храмом.
Поводом к его страданию стали семь дев. Фаина, Клавдия, Матрона, Текуса, Иулия, Александра и Евфрасия с юности обручили себя Христу и в этом обручении дожили до старости, а старшею из них была Текуса, приходившаяся Феодоту тёткой. Игемон предал их многоразличным мукам, но, видя, что мучения веры их не колеблют, отдал их бесстыдным юношам на поругание. Когда дев вели, они молились:
– Господи Иисусе Христе! Ты знаешь, с каким вниманием и усердием мы соблюдали девство своё до тех пор, пока это было в нашей власти. Но вот ныне бесстыдные юноши получили власть над телами нашими. Сохрани же нас чистыми, какими Ты Сам знаешь путями.
И сохранил их путём самым простым. Один юноша привлёк к себе старшую, Текусу, а она, ухватив его за ноги, со слезами сказала:
– Чадо! Какое наслаждение может доставить вам наше тело, изможденное старостью, постом, болезнями и мучениями? Мне уже более семидесяти лет, и прочие сёстры мои немного моложе меня. Не подобает вам, столь юным людям, прикасаться к телам как бы уже мёртвым.
И, сняв покрывало с головы, она показала ему свою седину и прибавила:
– Чадо! Постыдись, ибо и ты имеешь мать, как думаю, столь же состарившуюся, как и я. Если же она умерла, то, вспомнив о ней, оставь нас.
Слова эти привели юношу и товарищей его в умиление: оставив своё вожделение, они заплакали и отошли, не причинив девам никакого зла.
Тогда Феотекн, оставив мысль об их осквернении, приказал им быть жрицами Артемиды и по языческому обычаю омывать идолов в ближнем озере. В день омовения идолов дев везли перед истуканами, каждую на отдельной колеснице, обнажёнными для поругания, и весь город вышел смотреть под звук труб и кимвалов. Одни смеялись, другие дивились терпению их, а иные, глядя на изможденные ранами тела, плакали и сокрушались сердцем. Дев не склонили ни угрозой, ни насмешкой, и в тот же день их утопили в озере, привязав к шеям тяжёлые камни.
Феодот в это время молился о них, затворившись с родственником своим Полихронием и другими христианами в доме убогого Феохарида, и лежали они ниц от первого часа дня до шестого, покуда жена Феохарида не пришла с вестью, что тела мучениц потоплены.
Достать их было почти невозможно. Игемон поставил при озере стражу, а камни на шеях были так тяжелы, что их едва можно было везти на колесницах. Вечером Феодот пошёл к церкви святых патриархов Авраама, Исаака и Иакова, но вход в неё язычники загородили; он повергся перед нею на землю и долго молился, а вернувшись, уснул ненадолго. И явилась ему во сне тётка его Текуса и сказала:
– Ты спишь, сын Феодот, и нисколько не заботишься о нас. Разве ты не помнишь, как я тебя учила, когда ты был ещё юношею? Разве ты не помнишь, как я руководила тобою в добродетельной жизни, заменяя тебе отца и мать?
Той же ночью он пошёл к озеру с несколькими христианами. Дорога была темна, и тотчас явилась им огненная лампада, показывавшая путь, а с нею два честных мужа в белых одеждах, с сединою в волосах и бородах, и сказали:
– Дерзай, Феодот, ибо Господь и Бог наш Иисус Христос написал имя твоё в числе имён мучеников, услышав молитву твою слёзную об обретении тел невест Его святых. Мы посланы Им тебе на помощь. Когда ты придёшь к озеру, увидишь там мученика Сосандра, вооружённого, прогоняющего воинов, охраняющих озеро. Однако тебе не следовало бы вести с собою предателя.
Сказав это, они сделались невидимы, и так и не узнал Феодот, кто из шедших с ним предатель.
У озера поднялся гром, засверкала молния, полил дождь и началась страшная буря. Воины, стоявшие на берегу, бежали, устрашённые не столько бурей, сколько видением: они видели очень большого мужа с бронёй, щитом и копьём, в шлеме, и от него исходило кругом яркое сияние. Это был мученик Сосандр. Вода же была прогнана ветром с одной стороны озера на другую, так что дно обнажилось, и глазам христиан предстали тела мучениц. Подойдя, они серпами обрезали верёвки, которыми были привязаны камни, положили тела на колесницы и повезли к храму святых патриархов, где и похоронили с честью.
Наутро в городе стало известно, что тела взяты христианами, и по доносу того самого предателя Феодота схватили. Его пытали долго и жестоко, а он в мучениях благодарил Христа и укреплял смотревших. Приговорённый, он сказал бывшим при нём, что будет на небесах с дерзновением молить о них Бога, преклонил под меч честную главу свою и был усечён.
Тело его слуги игемона хотели сжечь: сложили костёр и возложили на него мученика. Но внезапно поднялась великая буря, и свет, блиставший вокруг тела, как молния, не дал никому подойти и разжечь дрова. Так тело было погребено с честью, а после над этим местом построили церковь во имя святого мученика Феодота.
Евангельские чтения
Не страшитесь открыто исповедовать Христа
Сказал Господь: нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, чего не узнали бы. Посему, что вы сказали в темноте, то услышится во свете; и что говорили на ухо внутри дома, то будет провозглашено на кровлях. Говорю же вам, друзьям Моим: не бойтесь убивающих тело и потом не могущих ничего более сделать: но скажу вам, кого бояться: бойтесь того, кто, по убиении, может ввергнуть в геенну; ей, говорю вам, того бойтесь. Не пять ли малых птиц продаются за два ассария? и ни одна из них не забыта у Бога. А у вас и волосы на голове все сочтены. Итак не бойтесь: вы дороже многих малых птиц. Сказываю же вам: всякого, кто исповедает Меня пред человеками, и Сын Человеческий исповедает пред Ангелами Божиими; а кто отвергнется Меня пред человеками, тот отвержен будет пред Ангелами Божиими. И всякому, кто скажет слово на Сына Человеческого, прощено будет; а кто скажет хулу на Святаго Духа, тому не простится. Когда же приведут вас в синагоги, к начальствам и властям, не заботьтесь, как или что отвечать, или что говорить: ибо Святый Дух научит вас в тот час, что должно говорить.