С утра над деревней не видно ни одного дыма. Печей не топили с вечера, так уговорились всем миром, и в избах стоит выстуженная тишина. Хозяйки выгребли из остывших печей зимнюю золу и сажу, вымели загнётки и подмели полы, а мужики собрались на улице у крайней избы, где на пороге уже укреплён толстый сухой брус.
Первым к нему становится Дементий. Ему лет сорок, он высокий, широкоплечий, с короткой тёмно-русой бородой и обветренным лицом, в холщовой рубахе с распахнутым воротом, хотя на дворе ещё морозно, и в лаптях с онучами. Он снимает шапку, крестится, и вместе с ним за второй, длинный брус берутся ещё четверо. Брус ходит взад и вперёд по нижнему, как пила, мужики дышат тяжело и часто, и пот у Дементия течёт по вискам. Устанут эти, на их место встают другие, ибо каждому хочется потрудиться. Старый Лазарь стоит рядом с непокрытой головой и вполголоса читает молитвы.
К полудню из-под бруса потянуло дымком, показалась искра, её подхватили трутом и раздули. Огонь разносят по избам в горшках с углями, и скоро над крышами поднимаются ровные дымы. У хлевов разводят малые костерки из сырых веток, и скотина, отстоявшая зиму в тесноте, стоит в горьком дыму, отфыркиваясь.
Ребятишки тем временем бегают к речке, где у воды распушилась верба. «Распушилась верба, зиме нет ходу до крестьянского двора» (Ермолов), говорит Дементий, утирая лоб, и берёт у сынишки серебристую ветку.
Преподобный Лазарь, чья память стоит на нынешнем числе, пришёл на Онежское озеро из Константинополя. Местные жители много раз били его и сожгли его хижину, а он отвечал им молитвой и добром, и монастырь поднялся на пустом острове.
Огонь добыли всем миром, и весна вошла в каждую избу через печь.
Двадцать первое марта приходится на весеннее равноденствие, когда день сравнивается с ночью, и в народном месяцеслове оно стоит на этом числе. Звали день весенним солнцеворотом, Вербоносицей и Днём вербы, ибо к этому времени у воды распускаются первые серебристые барашки. Пробуждение вербы от зимнего сна считалось первым вестником весны, и вербе на Руси особый почёт перед всеми деревьями, ибо с её ветвями весной стоят в храме. «Увидал на вербе пушок – и весна под шесток» (Ермолов).
В равноденствие когда-то добывали новый огонь, вытирая его из дерева. Так поступали и при общей беде, в мор людей или скота, и порядок этого дела записан подробно. С утра в назначенный день по общему уговору никто не топил печи и не высекал огня. На восходе солнца всё селение выходило на улицу. На пороге избы укрепляли брус, другой, длинный, брали человек пять и, как пилою, водили им по первому, а начинали трение «по очереди, чтобы всякий мог потрудиться». К полудню бревна дымились, показывалась искра, её ловили трутом и раздували, и тем огнём затапливали все печи в селении. Огонь этот берегли потому, что много нужно труда, чтобы его получить, и что к самому трению приступали в молитвенном настроении. В пору равноденствия в избах обновляли огонь, старый гасили, а новый зажигали.
В этом обычае было много трезвой хозяйской пользы. Пока печи стояли холодными, их вычищали от зимней золы и сажи, и с погашенного огня начиналась весенняя уборка всего дома. Скотину после долгой зимовки в тесных хлевах окуривали дымом, «для предохранения его от заразных болезней» (Ермолов). Едкий древесный дым гонит из шерсти паразитов и гнуса, подсушивает шерсть и копыта, и это тот же дым, который не даёт испортиться копчёной рыбе. В Сибири крестьяне говорили о таком огне просто, «Господь здоровья дает, легкий воздух бывает», и на первое место ставили Бога.
Кончалось всё не поклонением огню, а молитвой. Тут же давали обещание в ближайший праздник отслужить водосвятный молебен с крестным ходом вокруг селения и праздновать этот день ежегодно. Отсюда берут начало старинные заветные праздники, когда целая деревня из года в год благодарила Бога за избавление от беды.
Примечали и погоду. Холода в равноденствие указывали, что зима ещё долго простоит и не уступит добром своей сопернице, весне. А если снег лежал на полях неровно, волнисто, буграми, ждали урожая огородных овощей и яровых хлебов.
Празднуется на это число и Курская Коренная икона Божией Матери «Знамение», найденная, по преданию, у корня дерева близ Курска.
К концу зимы сусеки и лари в избе пустеют. Осталось понемногу того и другого, горсть ячменя, горсть овса, остатки полбы, гороха, пшённой сечки, и ни одной крупы не хватит на полный горшок каши. Перед новой порой хозяйка выметает сусеки дочиста, и всё, что набралось, идёт в один горшок. Так выходит похлёбка сборная, где каждая крупа даёт свой вкус, а вместе они дают сытость, какой не дала бы ни одна по отдельности.
Варят её долго, ибо крупы разные и поспевают не враз. Горох и ячмень, самые твёрдые, с вечера замачивают в воде, а мелкие крупы кладут уже утром. Такая похлёбка любит печь, где она томится часами и густеет, и в день, когда печи растапливают заново, первым в устье ставят горшок именно с ней. Лук, распущенный в постном масле, кладут под конец, а у кого остались с осени сушёные грибы, те кладут и их. «Дымно, да сытно (да тепло)» (Даль), говорили о курной избе, и это слово годится и для похлёбки из печи.
Похлёбка сборная
Горсть гороха и горсть ячменя с вечера перебрать, промыть и замочить. Наутро воду с них слить. Остальные крупы, какие найдутся в сусеках, овёс, полбу, сечку, пшено, промыть, чтобы всего вместе вышло около 1,5 стакана. Сложить все крупы в горшок, залить водой вчетверо против крупы, посолить и отправить горшок в жарко натопленную печь, а без печи варить на слабом огне под крышкой. Томить около 2,5 часа, пока горох и ячмень не станут мягкими, подливая горячей воды, если похлёбка загустеет прежде времени. Если есть сушёные грибы, размочить горсть, нарезать и положить в горшок в середине варки. 1–2 луковицы мелко нарезать, распустить в постном масле, взяв 2 ложки, чтобы лук стал мягким, и вмешать в похлёбку перед тем, как снимать. Едят её горячей, заедая ржаным хлебом.
Когда тебя обидели, первое желание ответить тем же, а если не ответить, то хотя бы уйти и не видеть обидчика. Но есть третий путь, самый трудный. Остаться на месте и ответить добром. Злом зла не погасить, как огнём не погасить пожара, и только добро, сделанное тому, кто зла тебе желал, разрывает этот круг.
Никому не воздавайте злом за зло, но пекитесь о добром перед всеми человеками (Рим. 12:17).
Преподобный Лазарь поселился на пустом острове Онежского озера, а неподалёку жили лопари, северный народ, ещё не знавший Христа. Им не по душе был чужой инок на их земле. Они не раз жестоко избивали его, грозили смертью, сгоняли с острова, а однажды, не застав его в хижине, перерыли её в поисках сокровищ, а не найдя, пустили её в огонь. Лазарь укрылся в пещере на соседней горе и молился. Он не звал на помощь, не жаловался и не уходил. А потом к нему пришёл старейшина тех самых лопарей и принёс на руках своего сына, слепого от рождения. Лазарь помолился, окропил мальчика святой водой и приложил к образу Богородицы, и ребёнок прозрел. Благодарный отец принёс ему в дар часть своего добра, но старец взял лишь оленью шкуру да немного еды. Спустя время старейшина крестился и сам стал монахом.
Те, кто искал в хижине сокровищ, ушли ни с чем. А сокровище было в самом старце, и досталось оно отцу, принёсшему к старцу свою беду. Лазарь не напомнил старейшине ни побоев, ни пожара. «Сделав добро, не кайся (не попрекай)» (Даль), и он не попрекнул ни словом.
Добро без попрёка труднее всего. Можно помочь обидчику и при этом дать ему понять, как ты великодушен. Но такое добро снова делает из него должника, а Лазарь отпустил старейшину с миром и свободным.
Найдётся обидчик, давний или недавний, и в твоей жизни. Сделай ему одно доброе дело, хотя бы малое, позвони, помоги, поздравь, и не напоминай ему ни о чём.
Преподо́бне о́тче Ла́заре, от непросвеще́нных озло́бленный и им до́брая воздава́вый, испроси́ нам у Го́спода не воздава́ти зло́м за зло́ и твори́ти благо́е без укори́зны. Моли́ Бо́га о нас.
Слова тропаря о подвижнике, взявшем крест вслед Христу и делом научившем презирать плоть преходящую и заботиться о бессмертной душе, к Лазарю приложимы в полной мере. Лазарь прожил на свете больше ста лет, и в последние полвека его плотью была северная пустыня, а заботой душа целого края.
Родом он был с Востока и принял постриг в Константинополе. В середине XIV века он пришёл на Русь и несколько лет жил в Новгороде при архиепископе Василии, а после его кончины был в любви у его преемника, святителя Моисея. Но в городе он не остался и стал расспрашивать сведущих людей о дальних краях, пока не узнал об острове Муч на Онежском озере. Остров принадлежал новгородскому посаднику Иоанну. Тот сперва пожалел земли, но, по житию, увидел во сне покойного святителя, грозно повелевшего уступить остров, а родня посадника взяла за него плату серебром.
На острове Лазарь жил отшельником в малой хижине и много претерпел от лопарей, не знавших Христа. «Зла за зло не воздавай» (Даль), и он не воздал, а когда их старейшина принёс к нему слепого сына, исцелил мальчика. Лопари покинули остров, старейшина и его сыновья крестились, и к Лазарю стали собираться иноки. Поднялась деревянная церковь во имя Лазаря Четверодневного, а киевские иноки поставили вторую, в честь Успения Богородицы. Когда сын посадника Феодор узнал, что отец, умирая, наказал возвратить старцу плату за остров, он вернул Лазарю деньги и отдал дарственную грамоту на остров и окрестные воды.
Перед кончиной он сам указал братии игумена, афонского старца Феодосия, и, причастившись, мирно скончался. Похоронили его братья за алтарём той церкви, на месте, где он некогда поставил первый крест.
Поминается этим числом и святитель Феофилакт, епископ Никомидийский, стоявший за почитание икон и проведший тридцать лет в изгнании.
Преподобный Лазарь был родом с Востока, из Константинополя, и там принял иноческий постриг. Он пришёл на Русскую землю и поселился в Новгороде в ту пору, когда новгородской паствой правил архиепископ Василий, с 1331 по 1352 год. Лазарь прожил со святителем несколько лет и, когда тот отошёл ко Господу, был при его погребении. Вступивший на новгородскую кафедру святой Моисей оказывал ему благорасположение и даже звал жить вместе с собой.
Но Лазарь пожелал удалиться на далёкий Север, на Онежское озеро, где лежит остров Мурманский, прежде звавшийся Муч. Остров принадлежал посаднику Иоанну. Лазарь пришёл к нему, попросил остров для жительства и рассказал, что поставит там церковь и устроит монастырь. Сначала посадник пожалел земли и отказал. Но во сне ему явился умерший архиепископ Василий и грозно велел отдать остров, и тогда Иоанн призвал подвижника и сказал: «Ступай, отче, на место, указанное тебе Богом, на остров Муч». Родственники же посадника уступили остров лишь за сто гривен серебра и некоторые драгоценные вещи. Перед уходом Лазарь испросил благословение у святого Моисея, помолился у гроба архиепископа Василия и вместе со слугами посадника, посланными за податями, отправился в путь.
После долгой и трудной дороги, когда смерть не раз грозила путникам, он прибыл на необитаемый остров, поставил малую хижину и начал тяжёлую жизнь отшельника. Неподалёку жили лопари, не знавшие истинного Бога. Им не нравилось, что на острове поселился чужой инок, некоторые с жёнами и детьми осели рядом с его хижиной, досаждали ему и требовали оставить это место. Много раз они немилосердно били святого, грозили убить, гнали с острова, но Господь укреплял и хранил Своего избранника. Когда лопари уже собрались убить его, Лазарь удалился на гору Тетеревицу и ископал себе там малую пещеру.
Однажды они пришли к хижине, не застали в ней хозяина, думали найти сокровище, ничего не нашли и подожгли её, и на них напал великий страх, а многие ослепли. В хижине оставалась икона Богородицы, которой Лазаря благословили при постриге, и старец горько опечалился, думая, что она сгорела. Он пошёл к пепелищу, размышляя, угодно ли Богу, чтобы обитель стояла здесь, и вдруг увидел неподалёку, как яркий солнечный луч, образ Пречистой, который стоял у дерева на три локтя от земли, никем не поддерживаемый. Лазарь долго молился перед ним со слезами и услышал голос от иконы: «Призрю на смиренных рабов Моих и на место сие и не оставлю его». Ему было велено поставить здесь церковь во имя Успения Пресвятой Богородицы. И был второй голос: «Сии люди неверные будут верными, будет едина церковь и едино стадо Христово». Тогда икона спустилась к преподобному, и он с великой радостью принял её в руки и унёс в пещеру.
В другой раз, скрываясь от лопарей, Лазарь молился в пещере и, взглянув на остров, увидел посреди него светлую Жену в золотых ризах, окружённую неизреченным светом, которая благословляла место будущей Успенской церкви. На рассвете он пришёл туда, поставил крест и выкопал пещеру, где после встал монастырь.
Вскоре к пустыннику пришёл старейшина лопарей с слепорождённым сыном на руках и просил исцелить его, обещая, что тогда они уйдут с острова. Преподобный помолился Богу и Пречистой, окропил отрока святой водой, приложил его к образу Богородицы, и дитя прозрело. Старейшина ушёл в радости, а потом вернулся и принёс в дар часть своего имения и пищу, но Лазарь взял лишь оленью шкуру и немного еды. Вскоре лопари ушли с острова к океану, а их старейшина впоследствии принял христианство и стал монахом, крестились и его сыновья. К преподобному стали приходить люди из дальних мест, некоторые принимали постриг, и отшельники поставили деревянную церковь в честь Воскрешения Лазаря, друга Божия.
Тогда преподобный отправился в Новгород к архиепископу Моисею. Святитель подробно расспросил его о пустынной жизни, благословил и дал ему антиминс, священные сосуды и обильную милостыню. В Новгороде Лазарь узнал, что посадник Иоанн уже умер, и пришёл к его сыну Феодору. Тот с любовью принял старца и сказал, что отец перед смертью велел вернуть ему сто гривен, взятые за остров, и отдал их вместе с щедрым вкладом на обитель и грамотой, в которой отец своей рукой отписал Пречистой Богородице, священнику Лазарю и его чернецам остров Муч со всей землёй, озером Мурманским, речками, островками, ловищами и покосами навеки.
Вернувшись на остров, преподобный ещё усерднее трудился над обителью, освятил церковь Воскрешения Лазаря, поставил кельи и огородил всё место. Два инока, пришедшие из Киева, построили церковь Успения Пресвятой Богородицы Печерской, и число братии умножилось. Пришёл со Святой Горы Афонской и старец Феодосий, проводивший весьма добродетельную жизнь и носивший тяжёлые вериги.
Достигнув глубокой старости, Лазарь узнал, что близок его конец, и созвал братию, чтобы они избрали себе вождя и учителя. Братья просили его самого назначить игумена, и он благословил на игуменство Феодосия. Причастившись Христовых Таин, он благословил братию, воздел к небу руки и испустил дух. Братия с честью и псалмопением погребла его за алтарём церкви Лазаря, друга Божия, на том месте, где он когда-то поставил первый крест. Преставился преподобный 16 марта 1391 года (8 протальника), на сто пятом году жизни.¹
¹ Память преподобного стоит двадцать первого марта, ибо в XIV веке разница стилей была восемь дней, а ныне тринадцать.
В те дни восхотел Иисус идти в Галилею, и находит Филиппа и говорит ему: иди за Мною. Филипп же был из Вифсаиды, из одного города с Андреем и Петром. Филипп находит Нафанаила и говорит ему: мы нашли Того, о Котором писали Моисей в законе и пророки, Иисуса, сына Иосифова, из Назарета. Но Нафанаил сказал ему: из Назарета может ли быть что доброе? Филипп говорит ему: пойди и посмотри. Иисус, увидев идущего к Нему Нафанаила, говорит о нем: вот подлинно Израильтянин, в котором нет лукавства. Нафанаил говорит Ему: почему Ты знаешь меня? Иисус сказал ему в ответ: прежде нежели позвал тебя Филипп, когда ты был под смоковницею, Я видел тебя. Нафанаил отвечал Ему: Равви! Ты Сын Божий, Ты Царь Израилев. Иисус сказал ему в ответ: ты веришь, потому что Я тебе сказал: Я видел тебя под смоковницею; увидишь больше сего. И говорит ему: истинно, истинно говорю вам: отныне будете видеть небо отверстым и Ангелов Божиих восходящих и нисходящих к Сыну Человеческому.