Дивное событие, пишет диакон Илиопольской церкви Иаков, произошло в наши дни, посему я о нём и передаю вам, братиям святым, чтобы, читая со вниманием, получили вы великую пользу.

 Святейший архиепископ Антиохии созвал к себе по церковным нуждам из окрестных городов восемь епископов. Между ними был и святой Божий человек, мой епископ Нонн, муж предивный, прежде бывший самым строгим иноком Тавеннского монастыря. Когда епископы собрались в церковь святого мученика Иулиана, то пожелали слышать от Нонна поучение и сели все при дверях церковных.

 В то время одна женщина, язычница, известная по всей Антиохии блудница, проходила мимо дверей церковных с великою гордостью, одетая в многоценные одежды, украшенная золотом, дорогими каменьями и жемчугом, окружённая множеством девиц и юношей в красивых одеждах. Она была так прекрасна лицом, что созерцанием её красоты не могли довольно насытиться светские юноши. Проходя мимо нас, она наполнила весь воздух ароматным благовонием. Увидев её, идущую столь бесстыдно, с непокрытой головой и обнажёнными плечами, епископы закрыли глаза и, тихо вздыхая, отвернулись, как от великого греха. А блаженный Нонн пристально и долго смотрел на неё, пока не скрылась она из глаз, и потом, обратившись к епископам, сказал:

 — Разве не понравилась вам красота той женщины?

 Они не отвечали. Нонн с плачем склонил голову свою и омочил слезами своими не только платок, бывший у него в руках, но и грудь. Воздыхая от глубины сердца, он снова спросил их, не усладились ли они видом красоты её, и они молчали. Тогда Нонн сказал:

 — Поистине многому я научился от неё, ибо женщину сию поставит Господь на страшном Своём суде и ею осудит нас. Как вы думаете, сколько времени она провела в своей опочивальне, моясь, одеваясь, разными способами украшая себя и осматриваясь в зеркало, всю свою мысль и попечение полагая в том, чтобы красивее всех явиться очам временных своих поклонников? А мы, имея Жениха Бессмертного на небесах, на Кого ангелы взирать желают, не заботимся об украшении окаянной души нашей, не стараемся омыть её слезами покаяния и одеть красотою добродетелей.

 Окончив такое нравоучение, блаженный Нонн взял меня, грешного своего диакона, и мы пошли в келлию. Войдя в опочивальню свою, епископ мой повергся лицом на землю и, плача, говорил:

 — Господи Иисусе Христе! прости меня грешного и недостойного. Заботы сей женщины об украшении тела превзошли все попечения мои об окаянной душе моей. Та женщина, в суете своей, обещалась угождать смертным людям, являясь им в столь благолепном виде, и делает то, что обещала, а я обещался угождать Тебе, Богу моему, и солгал по лености моей.

 Молился он и о той женщине, говоря:

 — Господи, не погуби создание рук Твоих: да не пребудет такая красота в разврате, во власти бесов, но обрати её к Себе, да славится в ней Имя Твоё святое, ибо для Тебя всё возможно.

 Наутро святой Нонн рассказал мне сон, бывший ему в ту ночь. Казалось ему, что во время службы летала кругом него чёрная голубка, покрытая нечистотою, а по совершении литургии он взял её рукою и бросил в воду, стоящую в притворе церковном, и в ней голубица омылась от всей нечистоты своей, вылетела чистой и белой, как снег, и, поднимаясь в высоту, стала невидима.

 В тот же день архиепископ предложил блаженному Нонну преподать поучение народу, и Нонн говорил о страшном суде и о будущем воздаянии праведным и грешным. Все присутствовавшие так умилялись словами его, что орошали слезами землю. По смотрению милосердого Бога, привелось той блуднице, которая прежде никогда не бывала в церкви и не вспоминала о грехах своих, мимоходом зайти в то самое время в церковь. Услыхав поучение, она пришла в страх Божий и, слыша о вечной муке, стала приходить в отчаяние, изливала потоки слёз и не могла остановить своего плача. Потом она послала слуг узнать, где живёт тот святой муж, и написала ему своею рукою послание:

 — Святому ученику Христову грешница и ученица диавола. Слышала я о Боге твоём, что Он преклонил небеса и нисшёл на землю не для праведных, а для спасения грешников. Господин мой! Если ты, как я слышу от христиан, истинный раб Христов, то не отвергнешь меня, желающую при твоей помощи прийти к Спасителю мира и увидеть пресвятое Лице Его.

 Святой Нонн ответил ей, что видеться с нею наедине не должно, а если она действительно имеет доброе желание, то пусть придёт туда, где с ним другие епископы. Получив ответ, грешница исполнилась великой радости и поспешила в церковь святого Иулиана. Явившись пред собором святых епископов, она с плачем поверглась на землю и припала к ногам святого Нонна, восклицая:

 — Умоляю тебя, господин мой, будь подражателем учителя твоего Господа Иисуса Христа, яви мне благодать твою и сделай меня христианкой: я море грехов, господин мой, и бездна беззаконий; омой же меня крещением.

 Все собравшиеся, видя блудницу, пришедшую с таким покаянием и верою, проливали слёзы. Блаженный едва мог заставить её подняться от ног его и сказал, что правила церковные повелевают не крестить блудницу без поручителей, из опасения, чтобы она не вернулась снова к прежней жизни. Услышав этот ответ, она снова поверглась к ногам святого, омывала их слезами и отирала волосами головы своей.

 — Ты дашь ответ Богу о душе моей, если не крестишь меня, — говорила она. — Если отвергнешь меня некрещёной, то будешь виною продолжения моей нечистой жизни.

 Тогда Нонн послал меня к архиепископу поведать о сем, и архиепископ, весьма обрадовавшись, прислал со мною госпожу Роману, которая была первой диакониссой церковной. Епископ поднял Пелагию и велел ей исповедать грехи свои, и она отвечала с плачем, что если начнёт испытывать совесть свою, то не найдёт в себе ни одного доброго дела, и что грехи её многочисленнее песка морского, и не достанет воды в море, чтобы омыть их. На вопрос об имени она сказала:

 — Родители мои называли меня Пелагиею, граждане же Антиохийские переименовали меня Маргаритою ради тех красивых и многоценных уборов, коими украшали меня грехи мои.

 Тогда епископ огласил её, крестил во имя Отца и Сына и Святого Духа, помазал миром и причастил Пречистого и Животворящего Тела и Крови Господа нашего. Духовной матерью её была диаконисса Романа. В первые же дни враг пытался вернуть её себе, но она ограждала себя крестным знамением и говорила, что Иисус Христос избавляет её от него, и он отступал.

 На третий день по крещении Пелагия послала слугу переписать всё, что было в её златохранительницах, и всё принесла блаженному Нонну, говоря:

 — Вот богатства, коими обогатил меня сатана; передаю их в святые руки твои: делай с ними, что хочешь, мне же должно искать сокровищ Господа моего Иисуса Христа.

 Блаженный Нонн, призвав эконома церковного, отдал ему всё при всех и заклял его именем Святой и Нераздельной Троицы не вносить из сего золота ничего ни в дом епископский, ни в церковь Божию, ни в свой дом, но раздать всё своими руками сиротам, убогим и немощным, дабы то, что собрано злом, было израсходовано на добро. Сама же Пелагия ничего не оставила себе даже на пропитание, но питалась за счёт диакониссы Романы, ибо поклялась ничем не пользоваться от богатства греховного. Призвав всех своих слуг и служанок, она отпустила их на волю, дав каждому достаточно серебра и золота, и сказала им:

 — Я освобождаю вас от временного рабства, вы же постарайтесь освободить себя от рабства суетному миру, исполненному грехов, дабы нам, жившим в мире сем совместно, сподобиться пребывать вместе и в блаженной жизни.

 В восьмой день, когда надлежало ей, по обычаю новокрещённых, снять белые одежды, Пелагия, встав весьма рано, облачилась во власяницу и, взяв ветхую одежду блаженного Нонна, тайно от всех удалилась из Антиохии, и с того времени никто не знал, где она находилась. Диаконисса Романа скорбела и плакала о ней, но Бог открыл блаженному Нонну, что Пелагия ушла в Иерусалим, и Нонн утешал Роману, говоря, что Пелагия, подобно Марии, избрала благую часть, которая не отнимется у неё.

 Немного дней спустя мы возвратились в Илиополь. Через три года явилось у меня желание идти в Иерусалим поклониться святому воскресению Господа нашего, и, отпуская меня, епископ мой сказал:

 — Брат Иаков! Когда придёшь в святые места, поищи там некоего инока, которого зовут Пелагием: он весьма добродетелен и живёт несколько годов в затворе. Найдя его, побеседуй с ним, и получишь от него великую пользу.

 Это говорил Нонн о рабе Божией Пелагии, которая около Иерусалима устроила себе келлию на горе Елеонской, где некогда молился Господь наш, и, затворившись там, жила для Бога. Но сего Нонн не открыл мне.

 Келлию его нашёл я в горе Елеонской. Она отовсюду была заграждена и дверей не имела, только малое оконце увидел я в стене. Постучал, и когда его открыли, я увидел рабу Божию. Она узнала меня, но не открыла мне себя. Я же не узнал её. Да и как я мог узнать ту, великая красота коей так быстро увяла, как увядает цветок? Очи её глубоко ввалились, от многого и безмерного воздержания обнаружились кости и суставы лица её. Вся страна иерусалимская считала её иноком, ни один человек не знал, что то женщина, да и я сам не ведал того. Она сказала мне:

 — Скажи мне, брат, ты не Иаков ли, диакон блаженного епископа Нонна?

 Я дивился, что она и по имени меня назвала, и отвечал, что да. Она сказала:

 — Скажи епископу твоему, чтобы помолился обо мне, ибо воистину он муж святой и Апостол Христов. И тебя, брат мой, прошу помолиться обо мне.

 Сказав сие, блаженная затворила оконце и начала петь третий час.

 Ради душеполезной беседы я пожелал снова пойти к нему и, придя к келлии, постучал в оконце с молитвою и дерзнул назвать его по имени. Но он не отвечал мне ничего. Три дня провёл я так, сидя у оконца и стуча через некоторые промежутки времени, но не было ни гласа, ни послушания. Тогда я дерзнул силою открыть оконце и увидел, что Пелагий лежит на земле мёртвым.

 Возвестил я живущим в Иерусалиме святым отцам, что авва Пелагий преставился, и на погребение сошлись иноки из всех окрестных монастырей и бесчисленное множество народа. Разломав оконце келлии, вынесли честное тело, и, когда по чину начали умащать его ароматами, увидели, что почивший подвижник был по природе женщиной.

 — Дивный во святых Боже, — воззвали тогда присутствовавшие со слезами, — слава Тебе: ибо имеешь Ты на земле сокровенных святых, не только мужей, но и жён.

 Тайну Пелагии хотели было утаить от народа, но не могли, ибо Богу угодно было не сокрыть, но объявить и прославить рабу Свою. И собралось великое множество народа, стеклись и инокини из монастырей своих со свечами и кадилами, со псалмами и песнопениями церковными, и, взяв честное и святое тело Пелагии, с подобающею честью внесли в ту же келлию, где подвизалась она, и там погребли.

 Таково было житие бывшей блудницы, таково обращение погибшей грешницы, таковы труды её и подвиги, коими угодила она Богу. Да подаст Господь наш Иисус Христос с нею и нам получить милость в день судный! Аминь.

 По святителю Димитрию Ростовскому