Терентий Маревный
Видимо дело, как солнце на небе (Даль)
Ещё до света хозяйка выходит на крыльцо. Хозяйке около тридцати пяти, она крепкая, румяная, с тёмными строгими бровями и с усталыми глазами, в тёплой кофте и сером платке, туго подвязанном под подбородком. Над дальним лесом поднимается солнце, и встаёт оно не голым кругом, а в розовой и голубой дымке, словно сквозь кисею. Хозяйка смотрит на него, прикрыв глаза рукой, и вздыхает с облегчением, потому что такой восход, по старому слову, к хлебному году.
Но смотрит она недолго. В избе на столе ещё с вечера приготовлен узелок с просфорой и свечой, а на лавке лежат чистые сапоги. Хозяйка надевает их, крестится на образа и выходит со двора. Дорога к храму идёт через низину, и в эту пору там такая грязь, что увязнет и лошадь. Сапоги вязнут по щиколотку, подол приходится подбирать рукой, а на середине пути она останавливается и переводит дух, держась за жердь чужого плетня.
Идёт она на исповедь. Ночью она долго не могла уснуть, ворочалась и думала о слове, сказанном мужу в сердцах на днях, и о том, что так и не попросила у него прощения. «Грязью играть – руки марать» (Даль), и всякое злое слово пачкает того, кто его сказал, сильнее, чем дорожная грязь сапоги.
В храме тихо и пахнет воском. Хозяйка ставит свечу к образу мучеников, а потом подходит к аналою, где ждёт батюшка, и склоняет голову. Говорит она тихо и недолго, но, когда выходит на паперть, лицо у неё светлое, будто и её коснулось утреннее солнце.
Обратно дорога кажется короче. Дома муж колет дрова у сарая, и она, не заходя в избу, подходит к нему и говорит то, что носила в себе все эти дни. Он откладывает топор, молчит, а потом кладёт ей на плечо тяжёлую ладонь. Вечером она замесит тесто на оладьи, первые в этом году, на молоке от отелившейся коровы.
Двадцать третье апреля в месяцеслове звали Терентием Маревным, по мученику Терентию. Маревом называли дрожащую дымку над землёй, которая в тёплые весенние утра встаёт над полями и над водой, и прозвание дня говорит о ней.
В этот день смотрели, как встаёт солнце. Если поднималось оно в голубых и розовых маревах, ждали хлебородного года, а если выкатывалось из-за горы чистое и, как на ладонь, ложилось на землю, говорили, что придётся перепахивать озимое поле и засевать яровиной. Наблюдение это хозяйское. Дымка на восходе бывает, когда земля напиталась влагой и прогревается, а сухой и ясный восход в эту пору нередко сулит заморозки, от которых страдают озимые. Но один восход не решает урожая, и мудрый пахарь, глядя на небо, просил Бога о хлебе, а не ждал приговора от солнца.
Дороги около Терентия развозило так, что ни проехать ни пройти. Распутица держала людей по домам, и в такие дни больше думали о душе.
У Белова записано, что на Терентия Маревного каялись грешные жёны. Доброе в этом обычае есть, ибо правда в семье дороже покоя, а грех, который носят в себе, разъедает дом, как ржа железо. Но в обычае и подмена. Каяться выходило будто бы только жёнам и только в один день, словно мужья безгрешны, а в остальные дни года каяться незачем. Церковь зовёт к покаянию всех, и мужей, и жён, и не по календарю, а всякий раз, как совесть обличит. Исповедь приносится Богу при священнике, а в семье мир восстанавливается взаимным прощением, и просить прощения первым не стыдно ни мужу, ни жене. Мученики, которых чтят нынче, не побоялись исповедать Христа перед судьёй и смертью, и мужество их нужно и тому, кто идёт сказать правду о себе.
Чтит Церковь нынче мучеников Терентия, Африкана, Максима, Помпия и с ними Зинона, Александра и Феодора с прочими, всего сорок, священномученика Флегонта пресвитера, мучеников Иакова пресвитера, Азадана и Авдикия диаконов, пострадавших в Персии, и священномученика Григория V, Патриарха Константинопольского.
Весной в избе прибывало молока. Коровы отелились, телята подросли, и молоко, которое в пост шло на продажу или откладывалось на сметану и масло, теперь появлялось и на столе. Из него ставили тесто на оладьи.
Оладьи пекли на дрожжах. Ковалёв пишет, что тесто растворяли на тёплом молоке или на воде с мукой, яйцами и солью и давали ему бродить в тепле три-четыре часа, а жарили либо на сковороде, переворачивая, либо в глубокой латке в кипящем жиру, вынимая шумовкой. Подавали их, как и в старину, с мёдом или патокой, а теперь ещё и со сметаной и вареньем. Молоховец советует поднявшееся тесто хорошенько выбить, положить в него масла и яиц и дать подняться вторично, а потом брать ложкой, не мешая.
Слово «оладья» в народе слышали рядом со словом «лад». «Где оладьи, там и ладно; где блины, тут и мы» (Даль). Блины пекли тонкими и широкими, во всю сковороду, а оладьи пышными и маленькими, по ложке теста, и на одной сковороде их помещалось несколько.
После долгого поста первые оладьи на молоке казались лакомством. Их ели всей семьёй, макая в сметану или в мёд, и запивали молоком, и это была радость простая и законная, которую Бог даёт после воздержания.
Оладьи на молоке со сметаной
В полстакане тёплого молока развести 15 граммов дрожжей. В миску налить ещё 2 стакана тёплого молока, положить щепоть соли и 1 ложку сахара, влить разведённые дрожжи и, понемногу всыпая 3 стакана муки, вымешать тесто без комков. Прикрыть чистой холстиной и оставить у тёплой печи. Когда тесто поднимется, выбить его лопаткой, вбить 2 яйца, влить 1 ложку растопленного масла, перемешать и дать подняться ещё раз. На сковороде хорошо разогреть масло или топлёное сало, брать тесто ложкой, не мешая, и класть на сковороду по нескольку оладий. Жарить до румяной корочки с одной стороны, перевернуть и подрумянить с другой. Подавать горячими, стопкой, со сметаной в миске или с мёдом. Выйдет на четверых.
Распутица держит дома. Ни телега по ней не пройдёт, ни сани, и даже пешком по низине идти трудно. Но есть дорога, которую распутица не закрывает, и это дорога к покаянию.
Признавайтесь друг пред другом в проступках и молитесь друг за друга, чтобы исцелиться (Иак. 5:16).
Апостол говорит о признании как о лекарстве. Грех, который человек носит в себе и прячет, болит и гноится, как заноза. Признание вынимает занозу, а молитва заживляет рану. Кондак мучеников Терентия и дружины его говорит, что они приняли от Бога благодать исцелять недуги душ, и потому к ним спешат, чтобы получить исцеление.
Сами мученики исцеляли не словами о других, а исповеданием перед всеми. Когда правитель потребовал жертвы идолам, Терентий ответил за всех, что христиане не оставят Подателя бессмертной жизни. Их били, жгли, держали в колодах на железных трезубцах и без пищи, а в полночь Ангел снял с них оковы и поставил перед ними трапезу. Они ели и благодарили Бога, и муки не сломили их, потому что сила их была не своя.
Признаться в своём грехе страшно, может быть, страшнее, чем принять удар. Человеку кажется, что признание унизит его. Но в правде о себе нет унижения, есть освобождение, и Бог, видя смирение, укрепляет так же, как укреплял мучеников в темнице.
Если с кем-то в доме лежит между вами недоговорённое, скажи нынче первым и попроси прощения.
Свя́тии му́ченицы Тере́нтие, Африка́не, Макси́ме, По́мпие и вся дружи́но ва́ша, Христа́ ра́ди му́ки претерпе́вшии и от А́нгела в темни́це укрепле́ннии, умоли́те Го́спода, да и мы не усты́димся покая́ния и испове́дания грехо́в на́ших и, исцеле́ние душа́м прие́мше, мир в доме́х на́ших сохрани́м. Моли́те Бо́га о нас.
Му́ченики Тере́нтий, Африка́н, Макси́м, По́мпий и и́же с ни́ми
Му́ченическая честна́я па́мять прии́де дне́сь,/ веселя́щи вся́ческая,/ Тере́нтия прему́драго и дружи́ны его́./ Те́пле у́бо стеце́мся, да прии́мем исцеле́ния,/ си́и бо благода́ть от Бо́га прия́ша Ду́ха Свята́го// исцеля́ти неду́ги ду́ш на́ших.
Мученики Терентий, Африкан, Максим, Помпий и с ними ещё тридцать шесть христиан пострадали в Африке при императоре Декии, в середине третьего века. Правитель Фортунатиан, получив царский указ, созвал народ и выставил перед ним орудия пыток, и многие тогда отреклись. Сорок же человек решили стоять до конца и ободряли друг друга словами Господа о том, что бояться надо не убивающих тело, а Того, Кто может погубить и душу.
Кондак называет Терентия премудрым и говорит о дружине его, и это верно. Терентий отвечал правителю за всех, и слова его в житии полны мысли и Писания. Идолы, говорил он, суть камень и дерево, медь и железо, украшенные золотом, чтобы прельщать людей, и если они не могут помочь себе, то как помогут другим.
Сначала правитель разделил исповедников. Терентия с тремя товарищами он запер в темнице, а остальных, среди которых были Зинон, Александр и Феодор, подверг бичеванию и огню. Когда же они помолились и перекрестились, идолы в капище рухнули, а за ними обрушился и самый храм. Мучеников обезглавили, и верные похоронили их.
Терентия с товарищами держали в колодах и цепях на железных трезубцах без пищи. Ночью явился Ангел, снял оковы и дал им трапезу. Потом их строгали железными когтями, заперли со змеями, которых наслали заклинатели, но змеи не тронули святых, а напали на самих заклинателей. «На этом свете помучимся, на том порадуемся» (Даль), и исповедники пошли на казнь с пением, как на праздник. Их тела верные погребли в двух поприщах от городских стен.
Маревный день и житие мучеников роднит свет, пробивающийся сквозь мглу. Солнце встаёт сквозь дымку, и Ангел явился узникам в полночь, когда в темнице воссиял свет.
Именинники нынче Терентии, Максимы, Александры и Фёдоры.
Нечестивый римский царь Декий, желая всех обратить в своё идолопоклонство, послал во все области указ принуждать христиан к идолослужению и вкушению идоложертвенного, а непослушных предавать суду и казни. Когда указ получил правитель Африки Фортунатиан, он, сев на судейском месте и созвав весь народ, объявил: «Принесите жертву богам, иначе будете жестоко мучимы и погибнете злой смертью». И показал орудия пыток. Многие при виде их устрашились и отреклись от Христа. Некоторые же из верных, числом сорок, твёрдо решились умереть за Христа и говорили друг другу: «Будем тверды, братия, не отречёмся от Христа Бога нашего, чтобы и Он не отрёкся от нас пред Отцом Своим Небесным».
Правитель удивлялся, как люди зрелого возраста и разума признают Богом Того, Кого иудеи распяли. Святой Терентий отвечал ему за всех: «Если бы ты, оставив идольское заблуждение, познал силу Христа распятого, то поклонился бы и служил Ему, ибо Он есть Сын Божий, милосердый и милостивый, Который для спасения нашего добровольно претерпел крест». Когда же правитель пригрозил сжечь их, Терентий сказал: «Страхом ли думаешь устрашить нас? Нет, мы не настолько слабы, чтобы оставить бессмертную жизнь и Подателя её». А в идольском храме он сказал: «Боги твои – камень и дерево, медь и железо, и украшены золотом, чтобы прельщать людей. Они не видят, не говорят, не слышат и не ходят. Если они себе помочь не могут, то как помогут нам?»
Тогда правитель приказал Терентия, Африкана, Максима и Помпия заключить во внутренние отделения темницы, а блаженных Зинона, Александра, Феодора и прочих, всего тридцать шесть, велел бить сучковатым хворостом и сухими жилами, а потом палками, так что обнажились внутренности их, но лица мучеников оставались светлы и веселы. Затем им жгли плечи раскалёнными прутьями, а раны растравляли уксусом с солью и строгали тела железными когтями. Святые же молились Богу, Который спас трёх отроков от огня и Даниила от львов, и не ослабевали. Наконец они воззвали к Богу, чтобы Он разорил нечестивый храм, и, сотворив крестное знамение, дунули в сторону капища, и идолы тотчас пали и рассыпались в прах, а вскоре рухнул и храм. Разгневанный правитель велел отсечь им головы, и они с радостью пошли на казнь. Верующие взяли их тела и погребли на святом месте.
После того правитель вновь призвал Терентия с товарищами и, видя их твёрдость, велел возложить на них тяжёлые железные колоды, заковать в цепи и положить на железные трезубцы, а пищи им не давать. В полночь воссиял в темнице свет, и Ангел Господень сказал: «Терентий, Африкан, Максим и Помпий, рабы Бога Вышнего, встаньте и подкрепите тела ваши». Он прикоснулся к оковам, они спали, и явилась пред святыми трапеза. Мученики подкрепились, благословляя Христа. Утром на суде Терентий сказал правителю: «Безумны были бы мы, если бы, оставив Бога, поклонились бесам, как делаешь ты». Их снова повесили и строгали когтями, но они, молясь, не чувствовали мук.
Тогда правитель призвал заклинателей и велел запереть с мучениками самых лютых гадов, аспидов, ехидн и змей. Три дня и три ночи пробыли святые с ними, а гады ползали у их ног и не касались их, ибо Ангел Божий не допускал их, святые же пели и славили Бога. Утром заклинатели пришли удалить змей, но гады не послушали их, устремились на них и умертвили их. Увидев святых невредимыми, правитель приговорил их к усечению мечом. Страстотерпцы с веселием шли на смерть и пели: «Ты избавил нас, Господи, от обижающих нас и посрамил ненавидящих нас». Так приняли они мученический венец, а благоговейные мужи погребли их тела с честью за два поприща от города.
Евангельские чтения
Перенесение Иакова в землю обетованную
Окончил Иаков завещание сыновьям своим, и положил ноги свои на постель, и скончался, и приложился к народу своему. Иосиф пал на лицо отца своего, и плакал над ним, и целовал его. И повелел Иосиф слугам своим – врачам, бальзамировать отца его; и врачи набальзамировали Израиля. И исполнилось ему сорок дней, ибо столько дней употребляется на бальзамирование, и оплакивали его Египтяне семьдесят дней. Когда же прошли дни плача по нём, Иосиф сказал придворным фараона, говоря: если я обрел благоволение в очах ваших, то скажите фараону так: отец мой заклял меня, сказав: вот, я умираю; во гробе моем, который я выкопал себе в земле Ханаанской, там похорони меня. И теперь хотел бы я пойти и похоронить отца моего и возвратиться. Слова Иосифа пересказали фараону. И сказал фараон: пойди и похорони отца твоего, как он заклял тебя. И пошел Иосиф хоронить отца своего. И пошли с ним все слуги фараона, старейшины дома его и все старейшины земли Египетской, и весь дом Иосифа, и братья его, и дом отца его. Только детей своих и мелкий и крупный скот свой оставили в земле Гесем. С ним отправились также колесницы и всадники, так что сонм был весьма велик. И дошли они до Горен-гаатада при Иордане и плакали там плачем великим и весьма сильным; и сделал Иосиф плач по отце своем семь дней. И видели жители земли той, Хананеи, плач в Горен-гаатаде, и сказали: велик плач этот у Египтян! Посему наречено имя месту тому: плач Египтян, что при Иордане. И сделали сыновья Иакова с ним, как он заповедал им; и отнесли его сыновья его в землю Ханаанскую и похоронили его в пещере на поле Махпела, которую купил Авраам с полем в собственность для погребения у Ефрона Хеттеянина, пред Мамре. И возвратился Иосиф в Египет, сам и братья его и все ходившие с ним хоронить отца его, после погребения им отца своего. И увидели братья Иосифовы, что умер отец их, и сказали: что, если Иосиф возненавидит нас и захочет отмстить нам за всё зло, которое мы ему сделали? И послали они сказать Иосифу: отец твой пред смертью своею завещал, говоря: так скажите Иосифу: прости братьям твоим вину и грех их, так как они сделали тебе зло. И ныне прости вины рабов Бога отца твоего. Иосиф плакал, когда ему говорили это. Пришли и сами братья его, и пали пред лицом его, и сказали: вот, мы рабы тебе. И сказал Иосиф: не бойтесь, ибо я боюсь Бога; вот, вы умышляли против меня зло; но Бог обратил это в добро, чтобы сделать то, что теперь есть: сохранить жизнь великому числу людей; итак не бойтесь: я буду питать вас и детей ваших. И успокоил их и говорил по сердцу их. И жил Иосиф в Египте сам и дом отца его; жил же Иосиф всего сто десять лет. И видел Иосиф детей у Ефрема до третьего рода, также и сыновья Махира, сына Манассиина, родились на колени Иосифа. И сказал Иосиф братьям своим: я умираю, но Бог посетит вас и выведет вас из земли сей в землю, о которой клялся Аврааму, Исааку и Иакову. И заклял Иосиф сынов Израилевых, говоря: Бог посетит вас, и вынесите кости мои отсюда. И умер Иосиф ста десяти лет. И набальзамировали его и положили в ковчег в Египте.