Лёд к этим числам уже крепок с виду, но ломается, когда по нему поедут. Тут вся разница между поздней осенью и настоящей зимой. Осенний лёд надо испытывать, а зимнему верят, но до нынешнего дня лёд всё-таки испытывают.

 Ераста поминали рядом и по другому поводу. С него ждали ледяного наста, той твёрдой корки, что встаёт на снегу после ночного мороза и держит человека. Про святого говорили с уважительной опаской, что Ераст на все горазд, на стужу, на метель, на холод, на голод. За этой присказкой стоит не страх перед святым, а трезвое понимание, что с этих чисел погода перестала быть милостивой и на случай надеяться больше нельзя.

 Главным делом дня было освящение хлеба с солью. Пекли ковригу, вдавливали в корку большой кусок соли, несли в церковь и служили молебен, и считалось, что такой хлеб приносит здоровье домашней скотине. Если корову зимой продавали, покупатель был вправе потребовать к ней этого хлеба, и слово «вправе» тут сказано в своде не случайно, потому что речь шла не о подарке от щедрот, а о части уговора.

 Тут надо разобрать, где кончается вера и начинается расчёт, потому что обычай этот легко прочесть оберегом, а он не оберег. Просить у Бога благословения своей скотине не только можно, но и должно, и Церковь освящает и дом, и поле, и воду, и хлеб, и в этом нет ничего от тёмного. Черта проходит в другом месте. Пока человек несёт ковригу в церковь и просит, чтобы Господь сохранил его корову, он молится. Как только он начинает думать, что коврига сама, помимо Бога, охранит корову от падежа, он уже не молится, а торгуется с вещью. Первое есть вера, второе есть подмена, и по виду они не различаются вовсе, а различаются только тем, к кому обращено сердце.

 Приметы этого дня о снеге. Если после михайловского мороза ложился на деревьях иней, ждали больших снегов, а если с утра ложился большой туман, ждали оттепели.

  Хлеб на нашем столе стоял в этом году шесть раз, и седьмого мы держались, потому что седьмой был бы уже перебором. А нынче его прямо даёт свод, и потому он берётся, и отличие его от всех шести не в составе, а в назначении. Те шесть пекли, чтобы съесть. Этот пекут, чтобы отдать. Он единственный за весь год, который несут святить, и единственный, который уходит из дома вместе со скотиной в чужие руки.

 Коврига для такого дела берётся простая, ржаная на кислом тесте, без сдобы и без затей, и вся её особенность в том, что делают её невеликой и круглой, чтобы удобно было нести, и в верхнюю корку вдавливают перед посадкой в печь крупный кусок каменной соли. Соль в печи не тает, а спекается с коркой и остаётся в ней белым глазком, и хлеб этот так и зовётся хлебом с солью, а не солёным хлебом, потому что соль в нём не растворена, а положена целиком и на виду. Домострой велит держать соль под замком и выдавать счётом, и большой кусок её, отданный на такое дело, был вещью заметной и недешёвой.

 На всякий день. Ржаной хлеб с солью, что несут святить:

 С вечера растворить квашню. Взять фунт ржаной муки грубого помола, влить три стакана тёплой воды, положить кусок вчерашней кислой закваски величиной с кулак, размешать до густоты сметаны, накрыть холстом и поставить в тепло у печи на ночь. Наутро квашня поднимется и запахнет кисло и свежо. Всыпать ещё два фунта той же муки и ложку соли, месить долго и тяжело, не менее получаса, пока тесто не начнёт отставать от рук, и оставить подходить часа на два под холстом. Обмять, скатать невысокий круглый каравай, положить на посыпанный отрубями под и дать расстояться, покуда не осядет след от пальца не сразу, а медленно. Взять крупный кусок каменной соли с ноготь величиной, вдавить его в середину верхней корки и слегка присыпать мукой, чтобы держался. Посадить в жаркую печь, дать корке схватиться, а потом убавить жар, заслонив устье, и печь около часа. Готовый каравай вынуть, смочить корку водой и завернуть в холст до полного остывания, иначе корка будет твёрдой. На молебен несут его целым.

 По-скоромному. Тот же хлеб с солью и топлёным маслом:

 Остывший каравай разрезать не поперёк, а надвое сверху вниз, через самый глазок соли, чтобы каждому досталось от него по крупинке. Ломти нарезать толсто, подогреть на сухом поду или у устья печи и щедро смазать топлёным коровьим маслом, чтобы оно ушло в мякиш. Соль отдельно не сыпать, её довольно и той, что спеклась в корке. К такому хлебу подают холодное молоко в глиняной кринке и больше ничего.

  Соль есть дар земли. Её кладут в мясо, и мясо перестаёт гнить. Сама соль при этом растворяется без остатка, и пропадает из виду, и найти её потом в продукте нельзя, а сохранился он ею. Народ приметил про такую отдачу своё: «Брось хлеб-соль назади, очутится впереди».

 «Вы — соль земли. Если же соль потеряет силу, то чем сделаешь её солёною? Она уже ни к чему негодна, как разве выбросить её вон на попрание людям» (Мф. 5:13).

 Нынешние пятеро апостолов из тех, о ком известно немного, и в этом самое удивительное. Ераст был казнохранителем Иерусалимской церкви, то есть держал общую казну, а после стал епископом в Панеаде и мирно скончался. Сосипатр проповедовал с апостолом Павлом, был епископом в Иконии и умер в глубокой старости. А Иродион и Олимп пошли за апостолом Петром в Рим, и в тот самый день, когда Петра распяли, обоим отсекли головы. Одни приняли венец мученика, другие тихо дожили свой век, и Церковь поминает их всех в один день и одними словами.

 Значит, разница между ними не в том, чем кончилось. Соль не выбирает, в какое мясо её положат, и не спрашивает, будет ли о ней потом написано. Она делает одно и то же, и делает до конца, пока не разойдётся вся.

 И тебе не обещано ни венца, ни памяти. Обещано, что если ты пошёл в дело целиком, то дело не сгниёт, и неважно, вспомнят ли, кто его просолил. Хуже другое, и Господь сказал об этом прямо. Соль, которая осталась при себе и силы не отдала, годится только на то, чтобы её высыпали под ноги.

 Вот и соль Родионова дня, разойдись без остатка, и то, во что ты вошёл, не испортится.

 Святи́и апо́столи Иродио́не и Ера́сте, вы́ отда́ли себя́ до конца́, оди́н под мече́м, друго́й в до́лгом служе́нии: испроси́те и нам си́лы расходова́ться на де́ло, не сберега́я себя́ про запа́с. Моли́те Бо́га о нас.