Фёдор Студит, Фёдор Мороз, Студит
Фёдоровы ветры голодным волком воют (народный месяцеслов).
С двадцать четвёртого мороз перестаёт наваливается всерьёз. Ветер идёт полем низко и ровно, без порывов, тянет одну ноту часами, и звук у него такой, что народ подобрал ему сравнение безошибочное и совсем не поэтическое. Снег несётся понизу горизонтальными жгутами и наметает косые гребни поперёк дороги, вешки торчат вкось, а небо одного тона со снегом, так что горизонта не видать вовсе.
Церковь чтит нынче преподобного Феодора Студита, игумена Студийской обители в Цареграде. Он написал устав, по которому монашество жило тысячу лет после него, и трижды был сослан: дважды за обличение царского беззакония и последний раз за то, что не отдал икон. Зиму он провёл в темнице без одежды, в одном худом рубище. Чтятся с ним великомученик Мина, мученик Виктор и блаженный Максим, Христа ради юродивый, Московский чудотворец.
Прозвание святого народ понял по-своему, зацепив за похожее слово, и сделал из греческой обители русскую стужу: Фёдор Студит землю студит. Случай этот у нас в месяце уже третий, и мы всякий раз называем его работой языка, а не поверьем.
Дальше присловья идут одно другого суровее, а рядом с ними, вплотную, свод даёт два совсем иного свойства, и вот они-то и есть сердце дня: на дворе Студит, да в избе тепло, коли хозяйка хороша.
Оттого и человек нынешнего дня есть та самая хозяйка. Женщина лет сорока стоит боком у устья печи, обеими руками держа ухват, на рогах которого сидит большой закрытый горшок, только что вынутый после ночи. Корпус отклонён назад для противовеса, локти прижаты, лицо повёрнуто от жара.
В горшке суточные щи, поставленные с вечера и томившиеся всю ночь. К утру их не разогревают, их достают уже горячими, и это единственный способ, каким изба в такую стужу подаёт горячее сразу, как проснулись.
Заметьте, что оба присловья о тепле говорят не о терпении, а об устройстве. И вот из этого мы и будем исходить.
Прозвание своё преподобный Феодор получил от Студийской обители в Константинополе, которую он восстановил и в которой игуменствовал, и к русской стуже это не имеет никакого касательства. Народ, однако, латинского и греческого не знал, а слышал в имени своё, и сложил: «Фёдор Студит землю студит». Случай этот в месяцеслове не единственный, и мы уже видели такое дважды. Так важно понимать, что перед нами не ошибка и не суеверие, а работа языка, который присваивает чужое слово, зацепив его за похожее своё, и через это делает далёкого святого домашним.
Дальше присловья идут одно другого суровее. «С Фёдора Студита зима сердита», «Со Студита стужа что ни день, то хуже», «Придёт Фёдор Студит, всё остудит». К этим числам от Фёдоров Студитов уже торили студёную дорожку к Филипповкам, то есть к Рождественскому посту, до которого оставалось всего ничего.
И тут же, вплотную, свод даёт присловья совсем другого свойства. «На дворе Студит, да в избе тепло, коли хозяйка хороша». «На печке да около горячих щей и на Студитов день не застудишься». Заметьте, что оба они не о морозе, а о том, что морозу противопоставлено, и оба указывают не на терпение, а на устройство. Изба греет не сама по себе. Она греет, если дрова заготовлены, если печь протоплена вовремя, если щи стоят с вечера. Стужа приходит по календарю, а тепло приходит по чьему-то труду, и народ это различал ясно.
О будущем судили по нынешней погоде впрямую. Если день Фёдора Студита выдавался тёплым, ждали и зиму тёплую, а если холодным, то холодной всю зиму. Короткие оттепели в эту пору считались приметой позднего лета.
Щи мы называли восемь дней назад, шестнадцатого, и то были первые щи из своей кадки, событие вскрытия и короткий вар в тот же день. Здешние щи другие не по имени и не по составу даже, а по времени. Их ставят с вечера, в вольный дух остывающей печи, и оставляют на всю ночь. Наутро их не греют. Их вынимают уже горячими. Изба в такую стужу подаёт горячее сразу, как проснулись, не дожидаясь, пока растопят.
Ночное томление меняет щи до неузнаваемости. Капуста темнеет и перестаёт быть капустой на вкус, делаясь мягкой и сладковатой, мясо отходит от кости само, навар густеет и тянется за ложкой. Оттого суточные щи по всей России ценились выше свежих, и в дороге их даже вымораживали кругами, чтобы рубить топором и греть на постое. Похлёбкин пишет, что настоящую густоту дают не мука и не заправка, а именно долгий покой при малом тепле, и всякая попытка ускорить дело сильным огнём эту густоту убивает.
По-скоромному. Щи суточные:
С вечера, когда печь отдала главный жар. Взять два фунта говяжьей грудинки на кости, обмыть, положить в большой горшок, залить холодной водой на две ладони выше мяса и поставить в печь. Когда поднимется пена, снять её начисто, иначе навар выйдет мутным. Положить целую луковицу, морковь и корень петрушки, все неразрезанными, чтобы потом легко было вынуть. Взять три горсти квашеной капусты из кадки, отжать от рассола, но не промывать, и опустить в горшок. Посолить осторожно, потому что за ночь вкус соберётся и станет сильнее. Закрыть горшок крышкой, заслонить устье и оставить до утра. Наутро вынуть коренья и выбросить, мясо вынуть, снять с кости и разобрать на волокна, вернуть в горшок. Толочь в ступе головку чеснока с горстью сала и ложкой соли, вмешать в щи и дать постоять четверть часа под крышкой, не ставя больше на огонь. Подавать в горячих глиняных мисках со сметаной и с ржаным хлебом, ломанным руками. Разогревать такие щи нельзя, вся их сила уходит.
По-постному, на среду и пятницу. Те же щи суточные, на грибном отваре:
Горсть сушёных белых грибов замочить с обеда в холодной воде, а к вечеру вынуть их, воду процедить сквозь холст и вылить в горшок вместо мясного навара. Грибы нарезать полосками и положить туда же. Дальше всё тем же порядком, капуста из кадки отжатая, коренья целыми, ночь в вольном духу. Наутро коренья вынуть, влить ложку конопляного масла и заправить толчёным чесноком без сала. Такие щи выходят светлее и острее скоромных, и грибной дух в них к утру расходится по всей избе.
Хозяйку в избе видно не по тому, что она говорит о хозяйстве, а по тому, стоят ли на столе горячие щи в тот день, когда за окном воет. Народ сказал это без всякой жалости: «Не та хозяйка, которая говорит, а та, которая щи варит».
«И от полноты Его все мы приняли и благодать на благодать» (Ин. 1:16).
Феодор Студит был человеком слова в самом точном смысле. Он выучился эллинской премудрости, стал выдающимся философом и превосходным оратором, и еретики, сказано в житии, ничем не могли противостоять ему. Он спорил с царями в лицо и говорил им такое, чего не говорил никто. Льву Армянину он сказал, что не царское дело рассматривать церковные постановления, а дело царской власти обсуждать мирские вещи. И слово его было верное от первой буквы до последней.
Но проверилось не оно. Проверилось другое. Его увезли на корабле, заперли в крепости, били так, что послы царские считали удары до ста, морили голодом и холодом, и зиму он провёл в темнице без одежды, в одном худом рубище. И вот там, когда говорить было уже не с кем и незачем, он сказал ученику своему простые слова, что эти люди хотят уморить их побоями, темницей, голодом и жаждой, а надежду надо возложить на Бога. Устав, который он написал, кормил монашество тысячу лет после него, но написан он был не в тишине кабинета, а между двумя ссылками.
Вот в чём тут дело. Слово даётся человеку даром, а вес ему придаёт только то, чем человек за него заплатил. Пока не заплачено, самое верное слово весит столько же, сколько неверное.
И тебе не надо искать себе темницы, её незачем искать. Надо только помнить, что твои слова о добре подтвердятся не другими словами, а тем, растопил ли ты печь до того, как пришли замёрзшие.
Вот и печь Студитова дня, натопи её загодя, потому что стужа не спросит, готов ли ты.
Преподо́бне о́тче Феодо́ре, ты́ зимо́ю в темни́це не отсту́пи́л от испове́данного сло́ва: испроси́ и нам кре́пости подтвержда́ть де́лом то́, что мы сказа́ли язы́ком. Моли́ Бо́га о нас.
Преподо́бный Фео́дор Студи́т, испове́дник
Правосла́вия наста́вниче, благоче́стия учи́телю и чистоты́, вселе́нныя свети́льниче, мона́шествующих Богодухнове́нное удобре́ние, Фео́доре прему́дре, уче́ньми твои́ми вся просвети́л еси́, цевни́це духо́вная. Моли́ Христа́ Бо́га спасти́ся душа́м на́шим.
Преподобный Феодор родился в Константинополе в семье благочестивых Фотина и Феоктисты, которые сами после раздали имение и приняли иночество. Он был племянником преподобного Платона по матери, вместе с ним постригся, а после стал игуменом обители Саккудион и затем восстановил в столице Студийский монастырь, давший ему имя. Написанный им устав определил строй монашеской жизни на много веков вперёд. Трижды он был сослан, дважды за обличение царского беззакония и последний раз за отказ убрать иконы, и скончался в изгнании в восемьсот двадцать шестом году.
Слово стоит ровно столько, сколько за него заплачено. На иконе-притче в левом клейме преподобный Феодор стоит перед Львом Армянином в дворцовой палате и говорит ему в лицо, что не царское дело судить о церковных постановлениях, и царь уже привстал с седалища. В правом клейме хозяйка на рассвете ухватом вынимает из печи закрытый горшок, стоявший там с ночи, а от устья по избе идёт пар.
Чтятся нынче и другие. Великомученик Мина, египтянин родом, был воином и, оставив службу ради Христа, пострадал при Диоклитиане, и память его в тот самый день, когда преставился преподобный Феодор. А блаженный Максим, Христа ради юродивый, ходил по Москве нагим в самые лютые морозы и говорил приунывшим горожанам, что хоть люта зима, да сладок рай. Мощи его почивают в церкви Максима Исповедника на Варварке, и уместнее нынешнему дню святого не подобрать.
Поздравляем именинников Фёдоров, Викторов, Мин и Максимов. Имя Феодор греческое и значит «Божий дар», и носивший его отдал этот дар обратно целиком, не оставив себе ни свободы, ни здоровья, ни места, где преклонить голову. Мощи преподобного Феодора были перенесены в Константинополь через восемнадцать лет после кончины и положены в Студийской обители рядом с гробом его брата Иосифа. житие
В Константинополе проживал некогда богатый и благородный человек по имени Фотин, женатый на благородной женщине по имени Феоктиста. Оба они были благочестивы и боялись Бога. От них и родился блаженный Феодор. Родители просветили его святым крещением, воспитывали в добрых правилах и отдали в книжное обучение.
С воцарением нечестивого царя Константина Копронима стала распространяться иконоборческая ересь и было воздвигнуто сильное гонение на православных. Фотин отказался от занимаемой им важной государственной должности и, посоветовавшись со своею супругою, роздал всё имение. Отрёкшись от мира, он посвятил себя вместе с Феоктистою иноческой жизни, в которой они ревностно подвизались до самой кончины.
Блаженный же Феодор, обучившись эллинской премудрости, сделался выдающимся оратором и превосходным философом и препирался со злочестивыми еретиками о православной вере. Он настолько был сведущ в Божественном Писании и догматах, что еретики никогда не могли противостоять ему.
По смерти Константина Копронима на престол вступил сын его Лев, также иконоборец, но царствовал он недолго и вскоре умер. После него на престол вступила супруга его Ирина вместе со своим сыном Константином. Нося имя, означающее «мир», она и на самом деле водворила в Церкви мир и прекратила иконоборческую смуту. Она собрала множество преподобных отцов и вместе со святейшим патриархом Тарасием созвала в Никее седьмой вселенский собор, на котором, отвергнув нечестивое учение еретиков, снова установила почитание божественных икон и поклонение им. Собравшихся на собор отцов было более трёхсот, и в числе их присутствовал преподобный Платон, подвизавшийся прежде на горе Олимпе. Он был блаженному Феодору дядею по матери, и как человек, начитанный в Божественных Писаниях и искусный вития, он был полезен для собора.
По окончании собора Платон захватил с собою блаженного Феодора и с ним двух его братьев, Иосифа и Евфимия, изъявивших желание принять иночество. Местность, куда они пришли, была весьма прекрасна и благоприятна для ищущих безмолвия. Там они и основали обитель, названную Саккудион.
Видя блаженного Феодора сияющим столь добродетельною жизнью, преподобный Платон чрезвычайно радовался за него и решил почтить его священным саном. По прошествии нескольких лет Платон, ставши немощным вследствие многолетней и утружденной старости, решился сложить с себя начальствование над братиею. Он немедленно передал всю власть Феодору, и блаженный Феодор не мог противиться желанию всей братии и, вопреки своей воле, принял её.
В то время царь Константин, сын благочестивой царицы Ирины, пришедши в возраст, устранил от царского престола свою мать и сам стал управлять царством. Устроил он и дело беззаконное, за обличение которого преподобный Феодор с иноками своими был взят, бит и отправлен в заточение. Херсонесские и Босфорские пресвитеры и иноки, услыхав о твёрдости Феодора и находящихся с ним иноков и об их страданиях, весьма о сём сожалели. Находясь сам в заточении, блаженный Феодор писал к другим изгнанным за то же, укрепляя их и увещевая не ослабевать в подвигах.
По прошествии нескольких лет случилось нашествие на греков агарян, которые стали опустошать и захватывать в свои руки области Греции. Страшась их, братия Саккудиона перешла в Константинополь, и преподобному Феодору был отдан Студийский монастырь.
Здесь уместно вспомнить и о происхождении сего монастыря. Некогда из Рима пришёл в Константинополь один благородный и влиятельный человек. Призвав из обители «Неусыпающих» иноков, он упросил их жить в его монастыре и соблюдать весь свой устав. Имя тому человеку было Студий, и от его имени обитель получила своё название.
Преподобный Феодор устроил в ней жизнь по правилу строгому и точному. За проступки он установил епитимии, для одних известное число поклонов, для других усиленный пост, и за каждый проступок своё наказание, соразмерное вине. Всё в обители было расписано, всякому делу назначен свой час и всякому брату своё послушание, и устав этот пережил и обитель, и державу, при которой был писан.
Между тем до царя дошла весть о том, что на Фракию напали варвары и опустошают её. Царь немедленно приготовился к войне, но желал прежде одолеть в споре преподобного. Феодор же сказал ему:
— Царю и тебе нужно каяться в содеянном прегрешении и исправлять то, что ты разорил, и затем уже идти на войну. Но так как ты сего не сделал, то Всевидящее Око да управит по правде Своей.
Царь не придал никакого значения словам святого, но ещё более прогневался на него и грозился, что по возвращении с похода причинит святому ещё много зла. Вскоре после сего святой и достохвальный Платон отошёл ко Господу. Патриарх, услыхав о его преставлении, со всем клиром своим пришёл в Студийский монастырь.
Принявши царскую власть, Лев Армянин сначала казался благоверным и скромным, пока не укрепился на престоле и не собрал около себя сообщников своего нечестия. Вслед за сим он начал произносить хулы над святыми иконами и укорять почитающих их, называя их неразумными.
— Не древний ли закон, написанный перстом Божиим, — говорил он, — заповедал не служить делу рук человеческих. Не сотвори, сказано, кумира и никакого изображения.
Святые отцы всячески оспаривали пустые речи императора-иконоборца, отвергая его хульные слова и говоря:
— Если Закон, данный чрез Моисея, мы всецело станем удерживать, то напрасна будет христианская вера наша, напрасна и апостольская проповедь.
Когда святые так говорили, преподобный Феодор, прекрасно знавший всё Писание Ветхого и Нового Завета, дерзновенно спросил царя:
— С чего, царь, ты задумал обесчестить образ Христов, вносить в святую Церковь такое еретическое мудрование и раздирать её одежду, сотканную из высшей мудрости?
Царь отвечал:
— Я не желаю изображать красками невидимое и непостижимое Божество.
Преподобный сказал:
— Царь, ведь и мы не описываем Божество, но исповедуем и веруем, что оно неописуемо. Иконописанием же мы изображаем восприятую от нас плоть Сына Божия.
Когда преподобный отец говорил сие и многое другое на основании Божественного Писания и отеческих преданий и изобличал царское заблуждение, царь исполнился ярости и сказал:
— Я знаю, что ты всегда говоришь необдуманно и что ты человек сварливый, гордец и сопротивник для всех. Вот и теперь ты пришёл злословить и хулить.
С сего времени преподобные отцы ничего не пожелали говорить царю, рассуждая сами с собою:
— Что мы будем говорить столь развращённой и не желающей исцелиться душе?
Блаженный же Феодор, восприявши духовный меч, так отвечал царю:
— Царь, пойми и уразумей, что не твоё дело рассматривать и исследовать церковные постановления. Твоей власти свойственно обсуждать мирские дела и ими управлять.
При этих словах царь пришёл в ещё большую ярость и с бесчестием прогнал всех от себя. Когда изгнанные расходились по домам, от градоначальника вышло приказание, чтобы никто не беседовал и не совопросничал о вере, но чтобы все исполняли то, что повелено. Преподобный же отвечал на это:
— Сами рассудите, справедливо ли слушать вас больше Бога? Лучше пусть отрезан будет язык мой, чем я буду молчать и не защищать истинную веру.
И преподобный поучал всех непоколебимо содержать святую веру, одних призывая к себе, к другим сам приходя, к третьим посылая письма, и так подкреплял малодушных. Патриарха же он утешал:
— Отче, не скорби! Веруй, что Господь не оставит нас. Он не попустит испытания выше нашей силы и не даст злу возобладать нами.
Слушая это, патриарх и все отцы собора ободрились и готовы были претерпеть всё за правоверие. По прошествии немногого времени святейший патриарх Никифор был низвержен злочестивым царём с патриаршего престола и изгнан из Константинополя.
Не желая оставаться богопочитателем втайне и в молчании оплакивать таковую напасть, преподобный Феодор при наступлении Вербного Воскресения приказал своей братии поднять святые иконы и обойти с ними обитель, во всеуслышание воспевая: «Пречистому Твоему образу поклоняемся, Благий», и другие победные песни в честь Христа. Узнав о сём, царь снова послал к святому, запрещая ему таковое. Тогда преподобный сказал братии:
— Братие! Пусть каждый из вас ныне спасает свою душу по своему усмотрению, так как ныне время лютое.
Затем, скорбя и плача, он покинул рыдающую по нём братию и, севши на корабль, был увезён в Аполлонию и заключён в темнице, в крепости, называемой Метопа. Он же говорил:
— Я с радостью принимаю сей переход с места на место, так как у меня нет настоящего места жительства в сей жизни, но куда я буду приведён, там и есть моё место.
И так святой, будучи приведён на упомянутое место и заключён в темнице, и здесь ревностно исповедовал православие. Царь, узнавши, что Феодор ни в чём не уступает, послал к нему жестокого посла по имени Анастасий. Тот, избив святого своими руками и нанесши ему до ста ударов, заключил его в тесную темницу.
В течение зимы преподобный замерзал в ней от стужи, так как не имел даже необходимого одеяния, но лишь одно худое рубище. Летом же он истаивал от зноя. Ученику своему он говорил:
— Чадо! Я замечаю, что сии люди не только многими побоями и сею тяжкою темницею, но и голодом и жаждою желают уморить нас. Но возложим надежду на Бога.
По прошествии некоторого времени не оставил без помощи Своего угодника Тот, о Ком сказано: «открываешь руку Твою и насыщаешь всё живущее по благоволению» (Пс. 144:16). Не успели ещё они оправиться от скорбей и болезней, как суждено им было подвергнуться новым, ещё более тяжким. От царя явился другой суровый и бесчеловечный посланник, и святые в течение девяноста дней страдали и не оправлялись вполне от ран.
Когда же настало наконец время, блаженный возвращался из заточения, и православные повсюду встречали его с радостью, предупреждая друг друга и стараясь принять его в свой дом. Однако новый царь объявил ему:
— Я вам не возбраняю делать, что вы желаете, только не позволю ставить икон в царствующем граде, но в ином месте пускай ставят их для себя, кто где хочет.
Когда он сие в безумии изрёк, преподобные отцы удалились из Византии. Преподобный Феодор со своими учениками поселился в местах Крискентиевых. Спустя немного времени он созвал к себе братию и сказал:
— Отцы и братия! Вот приспел конец моей жизни. Мы все должны испить сию общую чашу, одни раньше, а другие позже, а всё же мы не минем того часа.
Сказав сие и простившись со всеми, он приказал ученикам взять в руки свечи и начинать отходную. Ученики, ставши кругом постели, воспевали: «Блаженны непорочные в пути, ходящие в законе Господнем» (Пс. 118:1). И когда, воспевая, произнесли слова «Вовек не забуду повелений Твоих», преподобный предал душу свою Господу.
Преподобный Иларион в тот самый день, когда преставился Феодор, то есть одиннадцатого числа ноября, в день памяти святого мученика Мины, ходил по винограднику и увидел светлое шествие, и было ему сказано:
— Вот душа Феодора, игумена Студийского монастыря, много пострадавшего за святые иконы и до конца остававшегося твёрдым в скорбях.
Сие видение блаженный Иларион сообщил и прочим добродетельным отцам. Они записали день и час бывшего видения и спустя несколько времени узнали, что всё было именно так.
Евангельские чтения
Огонь и разделение принес Иисус на землю
Сказал Господь: от всякого, кому дано много, много и потребуется; и кому много вверено, с того больше взыщут. Огонь пришел Я низвесть на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся! Крещением должен Я креститься; и как Я томлюсь, пока сие совершится! Думаете ли вы, что Я пришел дать мир земле? нет, говорю вам, но разделение; ибо отныне пятеро в одном доме станут разделяться: трое против двух, и двое против трех; отец будет против сына, и сын против отца; мать против дочери, и дочь против матери; свекровь против невестки своей, и невестка против свекрови своей. Сказал же и народу: когда вы видите облако, поднимающееся с запада, тотчас говорите: «дождь будет»; и бывает так; и когда дует южный ветер, говорите: «зной будет»; и бывает. Лицемеры! лице земли и неба распознавать умеете, как же времени сего не узнаете? Зачем же вы и по самим себе не судите, чему быть должно? Когда ты идешь с соперником своим к начальству, то на дороге постарайся освободиться от него, чтобы он не привел тебя к судье, а судья не отдал тебя истязателю, а истязатель не вверг тебя в темницу; сказываю тебе: не выйдешь оттуда, пока не отдашь и последней полушки.