Помол на водяной мельнице устроен иначе, чем на ветряной, о которой мы говорили третьего числа. Там всё зависит от ветра, капризного и переменчивого, и мельник ловит его, разворачивая крылья. Здесь ветра не нужно вовсе, зато нужна вода: запруда, лоток и колесо, которое вертится ровно столько, сколько пущено воды. Водяная мельница надёжнее ветряной, она работает и в затишье, и потому к ней и тянулись обозы, а очередь у неё была длиннее.

 Отсюда и канитель. Помол дело небыстрое: пока смелют один воз, солнце уходит на четверть неба, а возов у запруды стоит десяток. Мужики ждали по полдня и по целому дню, кормили лошадей, сидели на мешках, разговаривали и дремали, и ожидание это было привычным, как всякая неизбежность.

 Есть у дня и одно поверье, за которым стоит послушать, а не поверить. Говорили, что нынче кичига и ворочь спорят между собой. Никакой нечисти тут нет и в помине: кичига и ворочь это лопасти водяного колеса, и весь спор их слышен всякому, кто стоял у мельницы на перекате. Колесо на неровной воде стучит вразнобой, одна лопасть хлопает громче другой, звук идёт с перебивкой, и вправду кажется, будто они переговариваются и не могут поделить очередь. Народ услышал в этом голоса и дал им имена, и в этом больше наблюдательности, чем суеверия.

 Приметы дня зимние. Если на Филиппов день ляжет иней, ожидай больших снегов, а если день начнётся туманом, быть оттепели. Заметим кстати любопытное: девять дней назад, на Куприяна и Устинью, иней сулил ровно обратное, сухую и солнечную погоду. Противоречия тут нет, а есть разные сроки: ранний иней ложится на тёплую землю и предвещает одно, а поздний, на выстывшую, совсем другое, и народная память различала это тоньше, чем кажется на первый взгляд.

  Мука со свежего помола не ждёт. Её везут с мельницы тёплой, и в тот же вечер пускают в дело, потому что свежесмолотая мука пахнет так, как не будет пахнуть уже через неделю. Из гречневой муки пекут блины, и это и есть герой нынешнего дня.

 Гречневый блин в народе зовут красным, и не за цвет крови, а за красоту: красный на старом языке значит хороший, лучший. Он тёмный, ноздреватый, с крупными дырочками по всей поверхности, и вкус у него ореховый, отчётливый, ни с чем не спутаешь. Овсяные блины, которые мы пекли восьмого сентября, совсем другие: они светлее, мягче и отдают молоком, а эти суше, крепче и сами себе голова. Похлёбкин относит гречневые блины к самому старому русскому блинному ряду и замечает, что пшеничные блины появились позже и вытеснили гречневые уже в новое время.

 Хитрость гречневого блина в опаре. Гречневая мука не держит теста сама по себе, в ней нет той клейковины, что вяжет пшеничное, и потому опару ставят с вечера и часто наполовину с пшеничной, а пекут на хорошо раскалённой и хорошо смазанной сковороде, иначе блин рвётся при переворачивании. Зато и цена ему другая: он сытнее пшеничного и держит человека до вечера.

 По-скоромному. Блины гречневые на молоке

 С вечера развести в тёплой воде ложку старой опары или дрожжей, всыпать половину гречневой муки, размешать до жидкой сметаны и поставить в тепло под полотном на ночь. Утром опара должна вспениться и осесть, и это верный знак, что она готова. Влить тёплое молоко, всыпать остальную муку, положить яйцо, ложку топлёного масла и соль, размешать до гладкости и дать подойти ещё с полчаса, не мешая больше. Сковороду раскалить хорошо и смазывать перед каждым блином половинкой луковицы, наколотой на вилку и обмакнутой в масло: так смазка ложится ровно и не горит. Наливать неполным ковшом, поворачивая сковороду, и переворачивать, когда верх станет сухим и весь пойдёт дырочками. Складывать стопкой, промазывая маслом, и накрывать миской, чтобы не заветрились. Есть со сметаной, с мёдом или с топлёным маслом.

 По-постному, на среду и пятницу. Те же блины на воде

 Ставить опару и печь тем же порядком, а вместо молока взять тёплую воду, вместо яйца прибавить ложку постного масла прямо в тесто, чтобы блин отставал от сковороды. Постный гречневый блин выходит суше и жёстче скоромного, зато крепче держит начинку, и в него хорошо завернуть жареный лук с грибом или мочёную ягоду.

  У запруды стоит десяток возов, и твой девятый. Мельник не станет молоть быстрее оттого, что тебе домой хочется, и вода не побежит скорее. Единственное, что тебе остаётся, это ждать, и вот на это ожидание уходит короткий осенний день целиком.

 «Делая добро, да не унываем, ибо в свое время пожнем, если не ослабеем» (Гал. 6:9).

 Филипп был одним из семи, кого апостолы поставили служить при столах, чтобы вдовы и убогие не оставались без призрения. Служение это не громкое и не заметное, из тех, где не видно ни начала, ни конца, и никакой славы в нём нет. А потом было гонение, все рассеялись, и Филипп оказался в Самарии, где город целиком слушал его проповедь. А потом ангел послал его на пустую дорогу к Газе, и он бежал за колесницей, в которой ехал вельможа из Эфиопии и читал вслух пророка, ничего в нём не понимая.

 Прочитаем это ещё раз, но иначе. Между столами и колесницей не было никакого перерыва и никакого повышения. Одно выросло из другого, потому что человек, привыкший делать незаметное и не унывать от того, что его не видно, оказался готов, когда пришёл час. Даль сказал об этом устройстве коротко: «Терпенье даёт уменье». Не наоборот. Сперва терпение, потом умение, а не так, что умелому легче терпеть.

 Вот от чего это лечит. Нам всегда кажется, что настоящая жизнь начнётся, когда кончится нынешнее ожидание: когда смелют наш воз, когда дети подрастут, когда пройдёт болезнь, когда наладится. А она не начнётся потом, она идёт сейчас, у запруды, среди мешков и чужих разговоров, и то, каким ты выйдешь из этого ожидания, и есть твой помол.

 Не торопи нынче свою очередь. Посмотри, что ты можешь сделать, покуда стоишь: накормить лошадь, помочь соседу перевалить мешок, помолчать по-доброму. Из этого и вырастает то, к чему потом позовут.

 Вот и помол Филиппова дня. Вода не спешит, а мелет всё, что ей дадут, и не было ещё воза, который остался бы у запруды навсегда.

 Святы́й апо́столе Фили́ппе, испроси́ у Го́спода терпе́ния в неви́дном труде́ и гото́вности, егда́ позове́т, да не ослабе́ем, де́лающе добро́. Моли́ Бо́га о нас.