Никонов день
Никон стоит у икон (народный месяцеслов).
До Рождества остаётся полторы недели, и это чувствуется во всём. Пост идёт в самой строгой своей части, стол короток, работа тиха, а день так мал, что его будто и нет вовсе: посветлело, посерело и опять темно. Мороз держит без послабления, снег лежит сухой и звонкий, и по дороге его метёт позёмкой, закручивая на пустом месте столбами. Восход в такие дни бывает ясен, а через час солнце уже затянуто, и хозяин, приметив это, ждёт к вечеру снегопада.
Двадцать четвёртое декабря народ звал Никоновым днём. Имя это в святцах не одно, и свод сам оговаривает, что в народное название вынесено имя преподобного Даниила Столпника, а внимание русских людей обращалось больше к своему, печерскому иноку, преподобному Никону Сухому. Его и держим нынче. Тут же надо развести и двух Никонов, чтобы не вышло путаницы: тридцатого ноября мы поминали преподобного Никона Радонежского, ученика и преемника Сергиева, а нынешний Никон жил тремя веками раньше и подвизался в Киево-Печерской обители.
Прозвание его страшное и точное. Сухим он назван оттого, что заживо истёк кровью, сгнил от ран и высох от мучений в половецком плену, где держали его три года, требуя выкупа. Летом его выставляли на солнце, зимой бросали на снег, морили голодом и жаждой, а он за всё благодарил Бога и от выкупа отказался дважды, отослав ни с чем даже собственную родню, приехавшую с сокровищами.
В избе этот день был днём огня и молитвы. «Никон стоит у икон», говорили в народе, и зажигали лампадку, прося Бога, чтобы солнце сошло на землю и освятило её. Работать острыми предметами нынче не полагалось, и весь день выходил тихим, без стука и без ножа.
На столе стоит горшок, в котором запарена сушёная ягода, и стоит он с самого утра, потому что ягоде надо время, чтобы отдать себя воде. Ягода эта чёрная, твёрдая, сморщенная и с виду вовсе мёртвая, а от кипятка она набухает и делается полной.
Осталось в этом дне и то, ради чего его стоит дочитать до конца. Из Никона вышло всё, что могло выйти: кровь, силы, здоровье, самая плоть. И когда в нём не осталось ничего, он в оковах и с подрезанными жилами оказался в Киеве, в церкви, ровно в ту минуту, когда там запели запричастный стих. Отчего же именно тогда, когда не осталось ничего?
Народное имя дня само по себе есть загадка, и свод её тут же и разгадывает. По святцам двадцать четвёртого декабря празднуется память преподобного Даниила Столпника, и, казалось бы, дню зваться Даниловым. А зовётся он Никоновым, потому что внимание русского человека было обращено к своему, ближнему, к иноку Киево-Печерского монастыря Никону Сухому, память которого приходится на тот же день. Так бывало не раз: народ выбирал из святых дня того, чья судьба ему понятнее и ближе, и его именем звал число.
Главным же делом дня был свет. «Никон стоит у икон», говорили в народе, и в этих четырёх словах видна вся картина: изба, красный угол, и человек перед образами. Зажигали лампадку и просили Бога, чтобы солнце сошло на землю и освятило её. Просьба эта хороша и правильна, и стоит заметить, к кому она обращена. Лампаду зажигают перед образом, прося Бога или молитв того святого, чей это образ, а не перед светилом и не у светила, и в нынешнем присловье именно так и сказано: молятся Богу, а солнце просят у Него. Само же движение верное и глубокое, ибо человек в самый тёмный месяц года зажигает малый огонь и просит большого.
Тут же, рядом, лежит и народный образ, красивый и совершенно безобидный. Говорили, что в этот день солнце сходит по золотой лестнице на землю. Разбирать тут нечего, потому что это не поверье, а картина, и картина эта хороша: свету мало, и он делается драгоценным, ему строят лестницу и ждут его, как гостя.
Другая половина того же поверья мрачнее. Говорили ещё, что нынче ведьмы с мётлами летают и вихри снеговые поднимают. Живописать этого мы не станем, а скажем коротко: сухой декабрьский снег на пустой дороге и вправду закручивается столбом, будто кто-то метёт его невидимой метлой, и объясняли это явление тем, чем умели. От объяснения вихрь не делается ни сильнее, ни слабее, а вот бояться его человек начинал зря. Ветер есть ветер, и никакой воли в нём нет.
Был в этот день и запрет: не работать острыми предметами, не браться за нож, топор и шило без нужды. Причины ему свод не даёт вовсе, а сам по себе он ложится в тот же тихий строй дня, где не стучат, не рубят и не режут, а стоят у икон.
О погоде примечали так: если восход был ясным, а вскоре солнце закрылось облаками, жди снегопада. Примета верная, потому что за ясным утром в мороз часто идёт наволочь тёплого фронта, а с нею и снег.
Нынешняя еда выбрана не по вкусу и не по сытости, а по прозванию святого, и связь эта не наша выдумка, а прямое следствие того, что рассказывает житие. Никон назван Сухим, потому что высох от мучений. И вот на стол ставится сушёная черёмуха, ягода, высохшая до твёрдости камешка, чёрная, сморщенная, с виду вовсе мёртвая, которую заливают кипятком в горшке и оставляют томиться. Через час она набухает, темнеет, делается полной и мягкой и отдаёт воде всё, что в ней есть: и цвет, и сладость, и тот особенный миндальный дух, за который черёмуху и любят.
Собирают её в июле, когда ягода поспевает и делается почти чёрной, обрывают кистями и сушат в остывающей печи на противнях, часто перетряхивая, пока не станет твёрдой и не начнёт греметь. В таком виде она лежит хоть до весны и не портится вовсе, а зимой идёт на взвары и на начинку. Черёмуха у нас в году уже была, но иначе: шестого августа она шла мукою, ибо сушёную ягоду толкут вместе с косточкой и просевают, и мука эта идёт в печёное. Тут ягода цела, и приём иной, третий и свой: запаривание.
Есть у черёмухи и ещё одно свойство, которое крестьянин знал твёрдо и ценил особо. Она вяжет рот, оставляя после себя сухость на языке, и по той же причине её пили при расстройстве живота, а детям давали понемногу. Тут выходит совпадение, которого мы не искали: ягода, названная бы сухой по вкусу, стоит на столе в день человека, названного Сухим по мучению, и обе сухости от воды оживают.
Черёмуха сушёная, запаренная в горшке
Всыпать в глиняный горшок два добрых пригоршня сушёной черёмухи, перебрав её и удалив веточки. Залить кипятком так, чтобы вода стояла над ягодой на два пальца, накрыть крышкой и поставить в остывающую печь или в тёплую духовку на час, а лучше на два, чтобы ягода вовсе набухла и отдала цвет. Не варить на огне и не кипятить, ибо от кипения уходит дух, а остаётся одна вязкость. Готовый взвар должен быть тёмным, густоватым и пахнуть миндалём. Подсластить его в пост нечем, кроме ложки мёда, а в самые строгие дни пьют и так, а ягоду, разбухшую и мягкую, съедают следом ложкой. Держать горшок под крышкой и пить тёплым в течение дня.
Сухое дерево не жгут сразу. Плотник, разбирая старый сруб, откладывает выстоявшие брёвна отдельно, потому что сухое не ведёт, не садится и держит стену лучше свежего. То, из чего вышла вся вода, годится в дело крепче того, что ещё сочится.
«И сказал мне: изреки пророчество на кости сии и скажи им: „кости сухие! слушайте слово Господне!“» (Иез. 37:4).
За Никоном приезжали дважды. Сперва киевлянин, выкупавший пленных, и он от него уклонился. Потом собственная родня с большими сокровищами, готовая заплатить сколько запросят. Их он отослал ни с чем, сказав, что если бы Господь желал его свободы, то не предал бы его в руки беззаконников, а после прибавил слова Иова о том, что неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать. Родные укорили его и уехали, увозя обратно всё, что привезли. За это упрямство его и мучили три года, и морили голодом, и держали летом на солнце, а зимой на морозе, и всё ради того, чтобы он согласился себя выкупить. Он не согласился и за всё благодарил. А когда чудо совершилось и он оказался в родной церкви, то и оков с себя снять не давал, пока игумен не сказал ему: если бы Господь желал сих уз твоих, то не освободил бы тебя от плена.
«Сухое дерево в срубе – к счастью» (В. И. Даль). Тут вся мера сказанного. Из этого человека вышло всё: здоровье, силы, вода, кровь, и осталась одна сухая благодарность, и на ней он и стоял. Не спеши выбрасывать то, что в тебе высохло, и не считай, что раз из тебя вышло всё, то и взять с тебя нечего. Из сухого выходит стена, и в неё-то и упирается кровля.
Гляди же и на второе: он не рвался из плена, но и уз не любил, а когда сказали ему, что оковы больше не нужны, отдал их не задумываясь, и из них выковали то, что стоит в алтаре.
Преподо́бне о́тче Ни́коне, ты́ за всё благодари́л и вы́купа не иска́л: испроси́ и нам терпе́ния в том, чего́ мы не выбира́ли. Моли́ Бо́га о нас.
Преподобный Ни́кон Сухой, Печерский
Оте́чество и род оста́вив, Христу́ после́довал еси́, преподо́бне Ни́коне, и, во у́зах злострада́ния претерпе́в, чуде́сне от плене́ния свободи́лся еси́, и, я́ко фи́никс в дому́ Бо́жии процве́л еси́, и ны́не, я́ко неувяда́емый цвет, благоуха́еши в пеще́ре Пече́рстей, иде́же и мо́щи твоя́ нетле́нны пребыва́ют.
Никон был родом киевлянин, из знатной семьи, и пришёл в Печерский монастырь, где сделался опытным иноком. В тысяча девяносто шестом году, при набеге половцев, он был уведён в плен вместе со святым Евстратием Печерским. Три года его держали в оковах, мучили и морили, требуя выкупа, а когда он получил извещение, что будет освобождён даром, ему подрезали жилы под коленами, чтобы не убежал. На третий день, при страже с оружием вокруг, он стал невидим, и стерегшие услышали только его голос, певший «Хвалите Господа с небес», а очутился он в Печерской церкви в тот самый миг, когда на литургии запели запричастный стих. Мощи его доныне почивают в Ближних пещерах.
Ключ к этому житию в отказе. Никон не искал плена и не бежал от него, а просто не стал покупать себе свободу, рассудив, что если Господь отдал его в чужие руки, то и вывести Он может Сам. И вывел, только не тогда, когда просили родные с деньгами, а тогда, когда это было нужно. О таком у нас говорят, что сухое дерево в срубе к счастью, ибо в дело идёт не то, что цветёт, а то, что выстояло. На иконе слева пленник в оковах поёт, а стража с копьями стоит вокруг и ещё не видит, что его уже нет; справа изба, где хозяин зажёг лампадку перед образом, а на столе стоит накрытый холстиной горшок.
Отметим и то, что случилось после. Половчанин, державший Никона в плену, приехал в Киев по замирении, зашёл в монастырь и узнал своего бывшего пленника. Он не вернулся к своим, а крестился, стал иноком той же обители и до смерти служил тому, кого сам мучил. Это, пожалуй, и есть настоящий конец истории, потому что освобождённых в ней двое.
Именины нынче у Никона. Имя это греческое и значит победитель, и человек его оправдал наоборот, победив тем, что не сопротивлялся. Мощи преподобного лежат в Ближних пещерах Киево-Печерской лавры, и туда идут к нему доныне. житие
«Помните узников, как бы и вы с ними были в узах» (Евр. 13:3), так заповедал узник в Господе, святой апостол Павел. Следуя сей заповеди, воспомянем о чудесах блаженного узника Никона, в судьбах которого с несомненностью проявилась сила Господа, освобождающая узников Своих.
Блаженный Никон был родом из города Киева и происходил от знатных родителей. Придя в Печерский монастырь, он прежде всего добровольно предал разум свой и всего себя в послушание Христу и стал опытным иноком. Затем, во время нашествия половцев, он был пленён ими одновременно со святым Евстратием Печерским, уведён из монастыря в их страну и содержался там в заключении.
Один христолюбивый гражданин города Киева явился туда для выкупа пленных, но блаженный Никон уклонился от этого человека. Христолюбец тот подумал, что Никон поступает так потому, что имеет в Киеве богатых родственников, которыми и желает быть выкупленным, и, выкупив многих, возвратился в Киев и рассказал о блаженном. Узнав это, родственники его прибыли к половцам с большими сокровищами, но блаженный Никон сказал им:
– Не тратьте для меня понапрасну достояния вашего. Если бы Господь желал моей свободы, то Он не предал бы меня в руки сих беззаконников: Он Сам отдаёт в плен тех, кого хочет. А мы «неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать?» (Иов. 2:10).
Родственники укорили блаженного, но принуждены были вернуться назад, не выкупив его, со всем множеством привезённого достояния.
После этого пленившие блаженного и другие половцы, видя, что они не достигли своей цели, стали немилосердно мучить раба Божия. Целых три года блаженный непрестанно был утесняем ими: связываем, окован по рукам и ногам, мучим огнём, терзаем ножами, томим голодом и жаждой, лишаем пищи в течение одного, двух, трёх и более дней. Летом по три дня держали его под палящими лучами солнца, а зимою выбрасывали на снег и на мороз. Всё это половцы причиняли ему с той целью, чтобы он выкупил себя, но блаженный Никон за всё лишь благодарил Господа и непрестанно молился Ему.
Через несколько времени он объявил своим мучителям, что Христос даром освободит его из их рук и что он получил уже об этом извещение.
– Явился мне, – говорил он, – брат мой Евстратий, преданный на распятие теми, кому вы его продали, и они осуждены будут вместе с отцами своими за неповинную кровь. Вы же, нечестивые, будете мучиться вместе с Иудою, предавшим Господа на крестные страдания. Явившийся же мученик сказал мне, что на третий день, по молитвам святых отцов Антония и Феодосия и прочих печерских угодников, я буду возвращён в обитель Печерскую.
Услыхав это, половчанин, взявший преподобного в плен, подумал, что он хочет убежать, и подрезал ему жилы под коленами, чтобы он не мог уйти, и стал бдительнее стеречь его.
И вот на третий день, в шестом часу дня, в то самое время, когда вся стража окружала преподобного с оружием в руках, блаженный узник стал невидим, а стерегшие его услышали только его голос, воспевавший: «Хвалите Господа с небес».
Так чудесно и ни для кого невидимо святой перенесён был в Печерскую церковь Пресвятой Богородицы в то самое время, когда на божественной литургии стали петь запричастный стих. Тотчас вокруг него собралась вся братия и стала вопрошать его, каким образом он попал сюда. Сначала он хотел скрыть это дивное чудо, но все окружавшие, видя его связанным тяжёлыми цепями, с неизлечимыми ранами и гнойными струпьями, покрывшими всё тело, а особенно при виде крови, струившейся из разрезанных голеней, всячески заставляли его поведать истину. И он, вопреки своему желанию, рассказал им всё, как было, но не позволял снять оковы с рук и ног своих. На это игумен сказал ему:
– Брат! Если бы Господь желал сих уз твоих, то не освободил бы тебя от плена, а потому покорись нашей просьбе.
После сего, сняв с преподобного оковы, братия перековали их на вещи, необходимые для алтаря.
Спустя немного времени, когда уже с половцами заключён был мир, прибыл в Киев тот самый половчанин, который держал блаженного Никона в плену. Войдя в Печерский монастырь и увидав здесь своего бывшего пленника, он узнал его и рассказал о нём всё подробно игумену и братии. И уже не возвратился обратно в страну свою, но, умилившись от всего происшедшего, принял святое крещение и вместе с другими своими родичами, также пришедшими в Киев, сделался иноком и окончил жизнь в покаянии в том же Печерском монастыре, служа пленнику своему, блаженному Никону.
Было много и других удивительных чудес сего блаженного отца нашего Никона. Однажды, когда он был ещё в плену, разболелись пленники от голода и недостатка до такой степени, что едва не умерли. Будучи вместе с ними, блаженный запретил им вкушать что-либо из пищи нечестивых и молитвою своею подал всем выздоровление и возможность невидимо ни для кого освободиться от заключения.
В другой раз расхворался сам пленивший его половчанин и, приближаясь уже к смерти, завещал жёнам и детям своим распять плененного им Никона над своею могилою. Но блаженный, провидя духовными очами, что на конце жизни половчанин этот покается, помолился о нём и исцелил его, избавив таким образом и себя от смерти телесной, и того половчанина не только от телесной, но и от духовной.
Сей блаженный Никон называется Сухим потому, что он ещё заживо истёк кровью, сгнил от множества ран и высох от мучений, так что мог сказать о своём здоровье, в плену потерянном, словами пророка Давида: «Сила моя иссохла, как черепок» (Пс. 21:16), «кости мои обожжены, как головня» (Пс. 101:4). Что можем сказать об этом и мы, удивляясь его силе, не телесной, а той, которая свойственна бесплотным силам небесным, как не словами апостола: «сокровище сие мы носим в глиняных сосудах» (2 Кор. 4:7). Поистине узник сей, чудесно освобождённый от оков, при всей своей телесной немощи горел огнём Божественным, светя своими добрыми и богоугодными делами. Потому и освобождён он был от телесных оков и вместо скоропреходящего здравия получил от Бога нетление своего тела, в котором и доныне пребывает оно в пещере, духом же своим удостоился наследия нетленного, чистого, неувядаемого, хранящегося на небесах.
Евангельские чтения
Иуда решился на предательство
В то время Иисус днем учил в храме, а ночи, выходя, проводил на горе, называемой Елеонскою. И весь народ с утра приходил к Нему в храм слушать Его. 2 Приближался праздник опресноков, называемый Пасхою. И искали первосвященники и книжники, как бы погубить Его; потому что боялись народа. Вошел же сатана в Иуду, прозванного Искариотом, одного из числа двенадцати. И он пошел, и говорил с первосвященниками и начальниками, как Его предать им. Они обрадовались и согласились дать ему денег. И он обещал, и искал удобного времени, чтобы предать Его им не при народе. Настал же день опресноков, в который надлежало заколоть пасхального агнца. И послал Иисус Петра и Иоанна, сказав: пойдите, приготовьте нам есть пасху.