Корнилье, Корнилий
Понурая свинка глубок корень роет. (В. И. Даль)
Всё лето мы видели ботву, а нынче узнаем, что было под ней.
Корень тем и отличается от прочего, что растёт не на виду. Ботва может стоять пышной, а корень выйти пустым и деревянистым, и наоборот, из невзрачной зелени вынешь такое, чему сам удивишься. Проверить это заранее нельзя, можно только копать.
Ко дню Корнилия и приурочили уборку всех корневых разом: картофеля, брюквы, моркови, хрена. Одну репу оставили на потом, у неё свой день. Считалось, что с этого числа рост прекращается вовсе: «С Корнилья корень в земле не растёт, а зябнет».
Церковь поминает нынче священномученика Корнилия сотника, римского офицера, стоявшего в Кесарии Палестинской. Он был язычник, но молился и раздавал милостыню, и однажды услышал от ангела, что молитвы его и милостыни пришли на память пред Богом. Оказалось, что счёт ему вёлся всё это время, пока сам он о том не догадывался. В этот же день празднуется и обновление храма Воскресения Христова в Иерусалиме, Воскресение словущее.
Имя же дню народ произвёл не от жития, а от слова корень, и это уже третий такой случай за неделю после Лукова праздника и Артамона.
Что выросло в темноте, о том судят, когда выкопают.
Земледельческое сознание взяло от святого одно имя. Корнилий услышался как корень, и на этом всё знакомство кончилось, а к самому дню приурочилась уборка корневых овощей. Приём этот у народного месяцеслова рабочий и постоянный: двадцатого числа преподобный Лука стал Луковым праздником, двадцать пятого Автоном сделался Артамоном, нынче Корнилий сделался Корнильем. Никакой насмешки тут нет, память крестьянская держалась за созвучие, потому что оно легче ложится на язык, чем житие, которого он не читал.
Копали в этот день всё, что растёт вниз. Картофель, брюкву, морковь, хрен, и не копали только репу, потому что у неё свой срок и свой день, двадцать восьмого, на Никиту Репореза. Работа шла спешно и всем двором, потому что после первых крепких утренников корень в земле уже не сберечь: подмороженный, он делается водянистым, а при оттаивании быстро гниёт и в яме заражает соседние.
Считали при этом, что с нынешнего числа рост прекращается вовсе. «С Корнилья корень в земле не растёт, а зябнет», говорили одни, то есть держать его дольше уже незачем, прибавки не будет. «Корнильев день на дворе, всяк корешок в своей поре», прибавляли другие. А третьи говорили совсем коротко и как приказ: «Корнилий святой, из земли корневище долой».
Наблюдение это верное. Корень набирает вес, пока ботва зелена и работает, а как только ботва пожелтела и полегла, приток вниз прекращается, и всё, что растение могло отдать, оно уже отдало. Дальше корень только сидит в остывающей земле и теряет, а не приобретает.
О погоде примечали двумя приметами, обе про то, что будет назавтра. «Если луна покраснела, жди ветра-пострела», говорили о красноватом лунном круге, какой бывает при мгле в воздухе. А про осенний дождь сказано было ласково и совсем не по-хозяйски: он к земле припадает, землю целить начинает. Дождь этот полю уже не нужен, урожай снят, и потому в нём видели не работу, а утешение.
Брюква стояла на крестьянском столе рядом с репой и делала ту же службу, но делала её дольше. Она крупнее, плотнее и суше репы, варится и парится вдвое дольше, а вкус у неё слаще и с горчичной жилкой, которая после первых холодов слабеет. Главное же её достоинство не во вкусе, а в лёжкости: репа к весне дрябнет и пустеет, а брюква в яме лежит до нового урожая, не теряя ни веса, ни плотности. Оттого её и сажали много, кормили ею и людей, и скотину, и держали за корень зимний, в отличие от репы, корня осеннего. Похлёбкин ставит её наравне с репой в постных щах и в окрошке, то есть была она едой рядовой и будничной, а не праздничной.
В печной арке корней брюква приходит седьмой и последней. До неё в горшок шли репа десятого августа, калина одиннадцатого, морковь двадцать четвёртого, свёкла первого сентября и тыква дважды, шестого и семнадцатого. Но нынче дело не в горшке. Главная работа дня не готовка, а укладка, потому что весь корень, выкопанный сегодня, надо схоронить так, чтобы он дожил до весны, и от этого зависит, что будет на столе в феврале. Поэтому вторым рецептом идёт не блюдо, а яма.
На всякий день. Брюква, томлённая в горшке
Брюкву вымыть, срезать кожуру толсто, не жалея, потому что под ней лежит горьковатый слой, и нарезать ломтями в палец толщиной. Уложить в глиняный горшок плотными рядами, пересыпая каждый ряд щепотью соли, а воды не подливать вовсе или подлить полстакана на большой горшок, не больше, потому что брюква сама даёт сок. Накрыть крышкой и поставить в вольный дух остывающей печи на три часа, а лучше на четыре. Готовая должна потемнеть до цвета топлёного молока с рыжиной, сделаться мягкой насквозь и сладкой, ибо от долгого томления она отдаёт свою горечь и набирает сладость. Подавать горячей, полив постным маслом и посыпав крупной солью, или холодной, нарезав кубиками и заправив маслом с луком. Кто любит послаще, тот кладёт при укладке ложку мёду на горшок, но брюква хороша и без него.
На всякий день. Яма для корня, как хоронят на зиму
Копать яму на сухом высоком месте, куда не подходит вода, и копать заранее, до того, как земля прихватится. Глубина в рост человека до плеча, дно устлать сухой соломой в ладонь толщиной, стены обложить ею же. Корень перед укладкой не мыть ни в коем случае, а только обтрясти землю руками и обрезать ботву, оставив пенёк в палец, потому что мытый корень гниёт первым. Больной, битый и надрезанный лопатой откладывать особо и съедать сразу, в яму такому ходу нет. Здоровый обсушить день под навесом на ветру, но не на солнце.
Укладывать рядами, пересыпая каждый ряд сухим песком или сухой землёй, чтобы корни не касались друг друга, ибо через касание и переходит гниль. Разные корни в одну яму не мешать, а класть слоями с прослойкой, потому что и лежат они по-разному, и пахнут по-разному. Сверху насыпать соломы, на солому землю холмом, а холм оправить лопатой, чтобы вода скатывалась и не стояла.
Главная хитрость в отдушине. В середину бурта ставят пучок соломы или связанные жердины стоймя, чтобы через них уходило тепло и сырость, потому что свежий корень в яме дышит и греется, и без отдушины первым делом запреет середина. Отдушину эту в крепкие морозы затыкают, а в оттепель открывают. Раскрывают яму зимой не когда придётся, а в морозный день с утра, берут разом на неделю и тут же закладывают снова.
Хозяин выходит копать и до последнего не знает, что вынет. Он ходил мимо этой гряды всё лето, полол её, окучивал, поливал в засуху, но что там внизу, ему было не видно ни разу. Бывает, что ботва стояла в пояс, а под ней сидит мелочь, и бывает наоборот. Проверить нельзя, подглядеть нельзя, а подкопать и посмотреть значит испортить.
«Царствие Божие подобно тому, как если человек бросит семя в землю, и спит, и встает ночью и днем; и как семя всходит и растет, не знает он, ибо земля сама собою производит сперва зелень, потом колос, потом полное зерно в колосе» (Мк. 4:26–28).
В Кесарии Палестинской стоял римский сотник по имени Корнилий, начальник Италийского полка. Он был язычник и Христа не знал, но молился Богу, как умел, и раздавал милостыню, и делал это годами, без всякой уверенности, что его слышат. И однажды во время молитвы явился ему ангел и сказал слова, которых он не ждал: молитвы твои и милостыни твои пришли на память пред Богом. Заметьте, что тут сказано. Не «Бог теперь тебя услышал», а «пришли на память», то есть всё это время они где-то лежали, считались и хранились, и он об этом не знал. Счёт вёлся, пока он думал, что говорит в пустоту.
Мы почти всегда работаем без обратной связи. Растишь ребёнка и годами не видишь, что из этого выходит. Держишь дом, ходишь за больным, тянешь дело, о котором никто не спросит, и не имеешь никакого способа проверить, есть ли толк. И оттого приходит мысль, что, может, толку и нет, а ты просто расходуешь себя впустую. Апостол Марк отвечает на это одной фразой: земля сама собою производит. Твоё дело бросить семя, спать и вставать, а рост идёт без твоего пригляда и не по твоему расписанию. И если ты не видишь плода, это ещё ничего не значит, потому что корень никому не виден, пока не пришёл срок копать.
Вот и корень Корнильева дня. Он растёт в темноте, о нём нельзя судить по ботве, и достают его один раз, и тогда сразу становится ясно всё. А до того копать не надо, надо полоть.
Священному́чениче Корни́лие, научи́ нас де́лать до́брое, не прове́ряя пло́да, и ве́рить, что счёт ведётся не на́ми. Моли́ Бо́га о нас.
Священному́ченик Корни́лий со́тник
И нра́вом прича́стник, и престо́лом наме́стник апо́столом быв, дея́ние обре́л еси́, Богодухнове́нне, в виде́ния восхо́д: сего́ ра́ди сло́во и́стины исправля́я, и ве́ры ра́ди пострада́л еси́ да́же до кро́ве, священному́чениче Корни́лие, моли́ Христа́ Бо́га спасти́ся душа́м на́шим.
Корнилий был римским сотником, начальником отряда в Италийском полку, стоявшем в Кесарии Палестинской, и происходил из Италии. Язычником он был по рождению и по вере, но жил так, что евангелист Лука отвёл ему в Деяниях целую главу, а Церковь чтит его как первого из язычников, крестившихся во Христа. После крещения он оставил службу, пошёл с апостолом Петром проповедовать, был поставлен епископом и послан в город, где идолопоклонство держалось крепче всего, и там принял страдания. В тот же день Церковь празднует обновление храма Воскресения Христова в Иерусалиме, поставленного равноапостольным Константином над Гробом Господним и освящённого в триста тридцать пятом году, отчего день зовётся ещё Воскресением словущим.
Народ говорит о наследстве и породе твёрдо: «Каков корень, таков и отпрыск». А здесь вышло не по пословице, и в этом всё дело. Корень был языческий, римский, военный, а отпрыск пошёл христианский, и случилось это не вопреки корню, а через него, потому что доброе в этом язычнике уже росло, только он не знал, чьё оно. Апостол Пётр, войдя в его дом, сказал вслух то, чего до тех пор не говорили: «истинно познаю, что Бог нелицеприятен, но во всяком народе боящийся Его и поступающий по правде приятен Ему» (Деян. 10:34–35). С этого дома и началась проповедь язычникам. На иконе-притче слева видно горницу римского дома, где сотник в военном платье стоит на коленях перед стоящим ангелом, а справа осенний огород, где хозяин выворачивает лопатой корень и рассматривает его на свет.
Именины нынче у Корнилиев и Корнеев. Поклониться святому можно памятью в Кесарии Палестинской, где стоял его дом и где, по преданию, была потом поставлена церковь, а в русском обиходе имя его удержалось прочнее всего в названии дня, и удержалось не за подвиг, а за созвучие с корнем. житие
Вскоре после страданий Господа нашего Иисуса Христа, по воскресении и вознесении Его на небеса, в Кесарии Палестинской поселился сотник по имени Корнилий, родом из Италии. Он пребывал во тьме неверия, однако уже совершал дела света, и, оставаясь еллином, был подобен христианину. Христа он не знал, но делами милосердия бессознательно почитал Его. Живя посреди развращённого мира, он был добродетелен, и святой Лука свидетельствует о нём в Деяниях, называя его мужем благочестивым и боящимся Бога со всем домом своим, творящим много милостыни народу и всегда молящимся Богу.
Бог не презрел таковых его добродетелей и благоволил просветить его светом веры, дабы добрые дела его не покрывались мраком неверия. Однажды, молясь Богу в своём доме около девятого часа дня, богобоязненный муж увидел ангела Божия, вошедшего к нему, и, испугавшись, спросил:
— Что, Господи?
Ангел отвечал ему:
— Молитвы твои и милостыни твои пришли на память пред Богом. Итак пошли людей в Иоппию и призови Симона, называемого Петром. Он гостит у некоего Симона кожевника, которого дом находится при море; он скажет тебе слова, которыми спасёшься ты и весь дом твой.
Корнилий немедля послал двоих слуг и благочестивого воина. А наутро, когда посланные приближались к городу, Пётр взошёл на верх дома помолиться и, взалкав, увидел отверстое небо и сходящий к нему сосуд, как бы большое полотно, привязанное за четыре угла и опускающееся на землю. В нём находились всякие звери, гады и птицы. И был к нему голос:
— Встань, Пётр, заколи и ешь.
Пётр отвечал:
— Нет, Господи, я никогда не ел ничего скверного или нечистого.
И был к нему голос вторично:
— Что Бог очистил, того ты не почитай нечистым.
Это было трижды, и сосуд поднялся на небо. Пока Пётр недоумевал, что бы значило видение, посланные Корнилием уже стояли у ворот, и Дух сказал ему идти с ними, нимало не сомневаясь.
На другой день Пётр пришёл в Кесарию. Корнилий, ожидая его, созвал родственников и близких друзей, и когда Пётр входил, встретил его и пал к ногам его, поклонившись. Пётр же поднял его, говоря:
— Встань, я тоже человек.
И, войдя в дом и увидев множество собравшихся, сказал им:
— Вы знаете, что иудею возбранено сообщаться или сближаться с иноплеменником; но мне Бог открыл, чтобы я не почитал ни одного человека скверным или нечистым. Истинно познаю, что Бог нелицеприятен, но во всяком народе боящийся Его и поступающий по правде приятен Ему.
И когда Пётр ещё говорил, Дух Святой сошёл на всех, слушавших слово, и бывшие с Петром верующие из обрезанных изумились, что дар Святого Духа излился и на язычников. Тогда Пётр велел им креститься во имя Иисуса Христа, и крестился Корнилий со всем домом своим, и был он первым из язычников, вошедших в Церковь.
После крещения Корнилий оставил военную службу и пошёл с апостолом Петром, а затем был поставлен епископом. Послали его в город, где идолопоклонство было особенно сильно, и правитель того города, узнав о его проповеди, предал святого жестоким мукам. Но чудеса, совершавшиеся по молитве Корнилия, обратили к вере самого правителя и его семью. Скончался святой Корнилий в глубокой старости, и над гробом его совершались исцеления.
По святителю Димитрию Ростовскому и книге Деяний
Евангельские чтения
Притча о мудрых и неразумных девах
Сказал Господь притчу сию: подобно будет Царство Небесное десяти девам, которые, взяв светильники свои, вышли навстречу жениху. Из них пять было мудрых и пять неразумных. Неразумные, взяв светильники свои, не взяли с собою масла. Мудрые же, вместе со светильниками своими, взяли масла в сосудах своих. И как жених замедлил, то задремали все и уснули. Но в полночь раздался крик: «вот, жених идет, выходите навстречу ему». Тогда встали все девы те и поправили светильники свои. Неразумные же сказали мудрым: «дайте нам вашего масла; потому что светильники наши гаснут». А мудрые отвечали: «чтобы не случилось недостатка и у нас и у вас, пойдите лучше к продающим и купите себе». Когда же пошли они покупать, пришел жених, и готовые вошли с ним на брачный пир, и двери затворились. После приходят и прочие девы и говорят: «Господи! Господи! отвори нам». Он же сказал им в ответ: «истинно говорю вам: не знаю вас». Итак, бодрствуйте; потому что не знаете ни дня, ни часа, в который приидет Сын Человеческий.