Александров день, Лесное ухоженье
Новолуние до Агапия предвещает раннюю уборку хлеба (народный месяцеслов)
В чулане полутемно и пахнет сушёными грибами. Бабка Пелагея снимает с крюка последнюю связку, длинную нитку тёмных, сморщенных белых грибов, и долго держит её на руке, будто взвешивая.
Ей под семьдесят, она маленькая, сгорбленная, смуглая от печного жара, с глубокими морщинами и бойкими чёрными глазами, в старом домотканом сарафане, в тёплой кацавейке и в тёмном платке, завязанном узлом на затылке. Внук Санька, крутившийся рядом, спрашивает, много ли ещё грибов. Бабка вздыхает и отвечает, что эта нитка последняя, а дальше до лета лес их кормить не станет.
Бабка ставит размачивать грибы в горшке с водой, чтобы к обеду сварить из них кашу, а потом ведёт Саньку к окну и показывает за огородами тёмную полосу леса. Оттуда, говорит она, всё, что они ели зимой, кроме хлеба. Грибы, брусника в кадке, клюква в сенях, дрова в печи, лыко на лапти, мох в пазах избы, лучина, которой светят по вечерам. Санька слушает и смотрит на лес так, будто видит его в первый раз. Бабка рассказывает, как осенью они ходили туда с кузовами, как она учила его мать отличать белый гриб от ложного и как всю ночь сушили грибы в печи на соломке.
Над рекой с криком кружат белые птицы. «Прилет чаек – к вешнему теплу» (народный месяцеслов), говорит бабка, крестится и прибавляет, что лес Бог вырастил для людей.
Мученики Агапий, Александр и пострадавшие с ними, чью память совершает Церковь, были юношами, которые в разгар языческого праздника сами вышли к правителю и сказали, что они христиане.
Последнюю нитку грибов несут на кухню, а лес за окном стоит и ждёт нового лета.
У Александрова дня было и лесное имя, Лесное ухоженье. Так день назывался в знак чествования леса, который был кормильцем и поильцем крестьян, давал грибы, ягоды, дичь и мясо, травы целебные и коренья полезные. Но ясно, что лес на Руси был не врагом и не пустым местом, а кормильцем, и о нём вспоминали в ту пору, когда зимние запасы, взятые у леса, подходили к концу.
Крестьянин зависел от леса больше, чем от любого другого соседа. Кроме грибов, ягод и дичи лес давал бревно на избу и мох на её конопатку, дрова на зиму, лучину на вечерний свет, лыко на лапти и короба, бересту на туеса, смолу и дёготь. Сама деревня стояла обычно на опушке, у леса, а не в голом поле. «Заневолю к полю, коли лесу нет (селятся)» (Даль). К концу марта в чуланах оставались последние связки сушёных грибов и последняя брусника в кадке, и благодарить лес было за что.
С лесом связывали и надежды на будущее лето. «Будет дождик, будут и грибки; а будут грибки, будет и кузовок» (Даль). Мокрое лето обещало грибной год, а значит, и сытую зиму.
Примечали в этот день птиц. Прилёт чаек сулил вешнее тепло, а журавли, летящие низко, быстро и молча, предвещали скорое ненастье. Наблюдение это верное, ибо перед ненастьем облака опускаются, и стаи идут под ними низко. А новолуние до Агапия обещало раннюю уборку хлеба.
Греча на Руси стояла первой среди круп. О ней записано, что «перед гречневой кашей отстают все другие, и ни одна в народе не пользуется таким почетом». Её ели горячей и холодной, а остатки утренней каши шли вечером в похлёбку или в пирог, так что ни ложка не пропадала. Для каши брали ядрицу, целое зерно, и перед варкой прокаливали её, чтобы каша вышла рассыпчатой, зерно к зерну. В постные дни её варили на воде и сдабривали не маслом коровьим, а постным и тем, что давал лес, прежде всего сушёными грибами. Грибы, высушенные осенью в печи и висевшие связками в чулане, к концу зимы были самым дорогим лесным запасом, и в кашу их клали не скупясь.
Грибы сперва размачивают и отваривают, а отвар не выливают, на нём и варят кашу, и тогда она насквозь пахнет лесом. Лук жарят отдельно в постном масле и вмешивают в готовую кашу вместе с рублеными грибами. «По два гриба в ложку (а третий к стеблу пристал)» (Даль), шутили о каше, в которую грибов не пожалели.
Каша гречневая с сушёными грибами
Горсть сушёных грибов, около 40 граммов, промыть и замочить на 2–3 часа в 4-х стаканах холодной воды. Сварить грибы в той же воде до мягкости, около 30 минут, вынуть, мелко нарубить, а отвар процедить. Перебрать 2 стакана гречневой крупы, промыть, обсушить и слегка прокалить на сухой сковороде. Вскипятить 4 стакана грибного отвара, посолить, всыпать крупу, дать закипеть, накрыть горшок и поставить в печь упревать на 1,5 часа, а без печи держать на самом слабом огне около 30 минут, потом укутать. Пока каша упревает, 2 луковицы нарезать и обжарить в 3-х ложках постного масла, пока не зазолотится, добавить рубленые грибы и прожарить ещё немного. Вмешать грибы с луком и маслом в упревшую кашу и подавать горячей.
Человеку свойственно прятать веру, когда она может стоить ему неудобства. Верить про себя, молиться про себя и молчать, когда при нём смеются над святым, потому что так спокойнее. Но вера, которую всю жизнь держат под спудом, понемногу гаснет, как огонь без воздуха.
Итак не стыдись свидетельства Господа нашего Иисуса Христа (2 Тим. 1:8).
В Кесарии Палестинской был языческий праздник, и для забавы собравшегося народа на зрелище мучили христиан. Шестеро юношей, Пуплий, Тимолай, Ромил, два Александра и Дионисий, смотрели на это и не выдержали. Они сами стянули себе руки верёвкой, показывая, что готовы на муки, вышли на середину и громко сказали правителю: «Мы христиане!» Правитель пожалел их юность и долго уговаривал образумиться. Но они не отступили и все вместе с Агапием и его слугой Дионисием в один день приняли смерть.
«Назвался грибом (груздем) – полезай в кузов!» (Даль). Юноши знали, что скажут, и знали, чем это кончится. Им не нужно было искать смерти, Церковь вообще не велит искать мучений. Но когда при них мучили братьев, промолчать значило отречься.
Выбирать между жизнью и верой сегодня приходится редко. Чаще выбор мелкий. Осенить ли себя крестом за общим столом, сказать ли прямо, что в воскресенье идёшь в храм, промолчать ли, когда при тебе смеются над верой.
Нынче, если представится случай, не прячь своей веры, перекрестись перед едой и при чужих, а если спросят, спокойно скажи, что ты верующий.
Святи́и му́ченицы Ага́пие, Алекса́ндре и и́же с ва́ми, са́ми себе́ ру́ки связа́вшии и Христа́ пред мучи́телем испове́давшии, испроси́те нам у Го́спода не стыде́тися ве́ры на́шея пред челове́ки. Моли́те Бо́га о нас.
Му́ченики Ага́пий, Алекса́ндр и и́же с ни́ми
Му́ченицы Твои́, Го́споди,/ во страда́ниих свои́х венцы́ прия́ша нетле́нныя от Тебе́, Бо́га на́шего;/ иму́ще бо кре́пость Твою́, мучи́телей низложи́ша,/ сокруши́ша и де́монов немощны́я де́рзости./ Тех моли́твами// спаси́ ду́ши на́ша.
Тропарь мученикам говорит, что они в страданиях приняли от Бога нетленные венцы, ибо имели Его крепость. Крепость эта открылась в людях очень разных, юных и зрелых, свободных и рабах, и соединила их в один день.
Пострадали они в начале IV века, во второй год гонения Диоклетиана, последнего и самого жестокого гонения языческого Рима, когда до свободы Церкви оставалось меньше десяти лет, в Кесарии Палестинской, при правителе Урване. Было их восемь. Были они родом из разных земель, из Газы и Египта, с Понта и из Финикии, а Ромил служил иподиаконом в Диосполе. На праздник язычников правитель устроил зрелище, и на потеху народу на нём казнили христиан. Шестеро юношей, не дожидаясь ареста, вышли к правителю со связанными руками и объявили себя христианами. Многие из них, может быть, до темницы и не знали друг друга. Урван пожалел их молодость, уговаривал, а потом отправил в темницу.
Через несколько дней к ним привели Агапия, мужа почтенного, который и прежде уже не раз исповедовал Христа и терпел за Него муки. С ним взяли его слугу Дионисия, египтянина. «В дороге и отец сыну товарищ» (Даль), а в темнице господин и слуга стали братьями, и на казнь пошли вместе. Долго их томили в узах и пытали, но никто не отрёкся, и все восемь были обезглавлены в один день.
В этой дружине не было громких имён, были юноши, зрелый муж и раб, и Церковь поминает их всех вместе, как вместе они и умерли, не разделяя на старших и младших, на господ и слуг.
Этим числом поминают и священномученика Александра, иерея в Сиде, и мученика Никандра.
Страдание святых мучеников Агапия и иже с ним
Святые мученики жили в царствование Диоклетиана. Агапий происходил из Газы, Тимолай с берегов Понта Евксинского, оба Дионисия из финикийского Триполя, Пуплий и оба Александра из Египта, а Ромил был иподиаконом диоспольской церкви. Все они пострадали в Кесарии Палестинской от игемона Урвана во второй год поднятого тогда гонения на христиан.
Тогда по всем странам и городам вышел указ принуждать христиан к поклонению идолам и жертвам. По случаю языческого праздника в Кесарии для народа, собравшегося со всех сторон, готовилось зрелище, на котором должны были мучить христиан, содержавшихся в узах. Посмотреть на это собрались все язычники того города.
Сначала после многих мучений был сожжён на костре мученик Тимофей, а потом отданы на съедение зверям мученик Агапий и мученица Фёкла. Этот Агапий был другой, пострадавший раньше и поминаемый вместе с Тимофеем.
Когда шло это кровавое зрелище, шесть мужественных юношей-христиан, Пуплий, Тимолай, Ромил, оба Александра и Дионисий, воспламенившись ревностью о Христе, сами связали себе руки в знак того, что желают пострадать за Христа и готовы идти на огонь и на съедение зверям. Быстро пройдя на середину, они остановились перед игемоном Урваном и громко воскликнули: «Мы христиане!»
Игемон, видя, что они ещё юны, не захотел их губить и стал ласково увещевать поклониться идолам и не губить себя в таких цветущих летах. Не добившись ничего, он велел отправить их в темницу.
Спустя несколько дней к узникам Христовым был причислен святой Агапий, муж честный и славный среди христиан, который и прежде с великим дерзновением исповедовал имя Иисуса Христа и уже претерпел за это многие муки. Его взяли вместе со слугой Дионисием, египтянином, и заключили в ту же темницу, так что всех стало восемь.
Долгое время святых держали в темнице и много раз мучили разными способами, но они не отреклись от Христа. Наконец их осудили на отсечение головы, и все в один день положили свои честные главы за Главу Церкви, Иисуса Христа, Которому предали души и от Которого приняли победные венцы на небесах.
Евангельские чтения
Исцеление расслабленного
В те дни пришел Иисус в Капернаум; и слышно стало, что Он в доме. Тотчас собрались многие, так что уже и у дверей не было места; и Он говорил им слово. И пришли к Нему с расслабленным, которого несли четверо; и, не имея возможности приблизиться к Нему за многолюдством, раскрыли кровлю дома, где Он находился, и, прокопав ее, спустили постель, на которой лежал расслабленный. Иисус, видя веру их, говорит расслабленному: чадо! прощаются тебе грехи твои. Тут сидели некоторые из книжников и помышляли в сердцах своих: что Он так богохульствует? кто может прощать грехи, кроме одного Бога? Иисус, тотчас узнав духом Своим, что они так помышляют в себе, сказал им: для чего так помышляете в сердцах ваших? Ч то легче? сказать ли расслабленному: прощаются тебе грехи? или сказать: встань, возьми свою постель и ходи? Но чтобы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи, – говорит расслабленному: тебе говорю: встань, возьми постель твою и иди в дом твой. Он тотчас встал и, взяв постель, вышел перед всеми, так что все изумлялись и прославляли Бога, говоря: никогда ничего такого мы не видали.