Когда Господь наш Иисус Христос, по неизреченной Своей милости, благоволил спасти нас от погибели Своим вольным страданием, крестом, смертью и воскресением, тогда один сотник, по имени Лонгин, родом из Каппадокии, находясь под властью Пилата, был приставлен со своими воинами служить при распятии Иисуса Христа. Увидав чудеса, бывшие при кресте Христовом, землетрясение, затмение солнца, открывшиеся гробы и восставших из них мертвецов и распадение камней, сотник Лонгин исповедал, что Христос есть Сын Божий.

 Он же, по преданию, пронзил рёбра распятому Господу Иисусу Христу и от истекшей крови и воды получил исцеление больных глаз своих. Тот же Лонгин был и в числе стражей, приставленных Пилатом к Животворящему телу Иисуса Христа, лежавшему во гробе. Когда же Господь преславно воскрес от гроба и Своим чудным восстанием навёл на стражу ужас, тогда Лонгин и два воина окончательно уверовали во Христа и сделались проповедниками Воскресения Христова, ибо они возвестили Пилату и архиереям обо всём происшедшем.

 Архиереи и старейшины, устроив совещание, дали воинам довольно денег, чтобы они утаили о воскресении Христовом и сказали, что ученики Христа, пришедши ночью, украли Его, когда они спали. Однако Лонгин денег не взял и утаить чуда не захотел, но ещё усерднее стал свидетельствовать о нём. Посему Пилат и всё иудейское сонмище возненавидели Лонгина и весь гнев свой, который прежде имели на Христа, обратили теперь на него, а удерживало их лишь то, что Лонгин был старейший из воинов, человек честный и известный самому кесарю.

 Когда же Лонгин узнал об их злом намерении, то восхотел лучше быть отверженным от них и остаться со Христом. Он оставил свой воинский сан, одежду и пояс и, взяв двоих друзей своих, имевших такую же ревность по Христе, посвятил себя на служение Единому Богу. Приняв крещение от святых апостолов, Лонгин вскоре оставил Иерусалим и пошёл со своими друзьями в Каппадокию, где стал проповедником и апостолом Христовым и многих обратил от заблуждения к Богу, а затем, оставив город, стал жить в селении своего отца, проводя безмолвную жизнь в посте и молитвах.

 Вскоре сделалось известно в Иерусалиме, что Лонгин проповедует по всей Каппадокии о воскресении Христовом. Тогда архиереи и старейшины иудейские, исполненные зависти и гнева, пошли к Пилату со многими дарами и стали просить его отправить послание кесарю в Рим с извещением о том, что Лонгин отвергнул от себя воинский сан, отказался от подчинения римской власти и возмущает в Каппадокии народ, проповедуя им о другом царе. Пилат, приняв дары, отправил к кесарю Тиверию послание, заключавшее в себе сильную клевету, а евреи послали от себя много золота кесарю и тем самым купили смерть святому Лонгину. Вскоре пришло повеление предать его смерти, и Пилат послал воинов в Каппадокию, чтобы отсечь голову Лонгина, а по просьбе иудеев повелел убить и двух его товарищей.

 Между тем святой Лонгин, по откровению Божию, узнал о готовившемся ему венце мученическом. Он вышел сам навстречу посланным от Пилата и любезно приветствовал их. Те же, не зная его, спрашивали: — Где Лонгин, который некогда был сотником? — Зачем вам его нужно? — спросил их с своей стороны Лонгин. — Мы слышали, — отвечали воины, — что он человек добрый, и хотим посетить его. — Прошу вас, господа мои, — сказал тогда Лонгин, — зайдите ко мне в дом и отдохните немного с дороги, а я извещу Лонгина о вас, ибо я знаю, где он живёт, и тогда он сам придёт к вам.

 Воины зашли к нему, и он предложил им обильное угощение. Когда же настал вечер, они рассказали ему, зачем посланы, взяв прежде с него клятву, что он никому не передаст этой тайны: — Мы посланы отсечь головы Лонгину и двоим друзьям его, ибо такое пришло повеление к Пилату от кесаря.

 Лонгин, услыхав, что и друзей его ищут умертвить, послал за ними скорее, сам же не хотел открыться воинам, пока они не придут. Когда воины уснули, он стал на молитву и всю ту ночь усердно молился Богу, приготовляясь к смерти. С наступлением утра воины, торопясь в путь, просили указать им того, кого они ищут, и он отвечал, что тот сам предаст себя в руки их, только бы они немного подождали.

 Затем Лонгин узнал, что друзья его идут. Тотчас он вышел к ним навстречу и, поцеловав, обнял их и сказал: — Радуйтесь, рабы Христовы, мои же соратники, радуйтесь вместе со мною, ибо приблизилось веселие наше, наступило время разрешения нашего от плотских уз. Вот теперь мы вместе предстанем Господу нашему Иисусу Христу. Мы видели Его страдающим, распятым, погребённым и воскресшим со славою, теперь же увидим сидящим одесную Бога.

 Приведя своих друзей к воинам, Лонгин сказал: — Вот вам Лонгин и два друга его! Я Лонгин, которого вы ищете, сии же два мои друга, со мной вместе видевшие воскресение Христово и уверовавшие. Делайте с нами, что вам повелено пославшими вас.

 Услышав сие, воины изумились и сначала не поверили, а затем, удостоверившись, устыдились и не желали умерщвлять своего благодетеля. Но Лонгин понуждал их исполнить повеленное, сказав при сем: — Вы ничем не можете лучше отблагодарить меня за мою любовь к вам, как послать меня к Господу моему, Коего я давно желаю видеть.

 Облёкшись затем в белые погребальные ризы и указав рукою на близ лежащий холм, Лонгин повелел домашним своим похоронить там тело его и двух друзей его. После сего, помолившись и отдав всем последнее целование, они преклонили под меч главы свои. Воины, усекнув их, взяли с собой главу святого Лонгина и ушли, тела же были погребены с честью на указанном им месте.

 Придя в Иерусалим, воины отдали честную главу Пилату для удостоверения всего сонмища иудейского в убиении Лонгина. Пилат и иудеи, увидав её, повелели бросить главу за городом, и она долго лежала там вместе с сором, пока не была засыпана пылью.

 И когда Господь захотел прославить Своего раба на земле пред людьми, которого уже прославил на небе пред ангелами, то открыл главу святого таким образом. Одна женщина, христианка, вдова из Каппадокии, ослепла обоими глазами и долго искала помощи от врачей, но не получала. Тогда она вздумала пойти в Иерусалим поклониться святым местам и искать там помощи Божией ослепшим своим глазам. Взяв своего единственного сына, она отправилась с ним в путь, но, дойдя до святых мест, сын её заболел и через несколько дней умер. Вдова плакала о двойной потере, ибо лишилась и очей, и сына, который был как бы светом для её очей и проводником для неё.

 И вот, когда вдова та горько и неутешно плакала, ей явился в видении святой Лонгин и утешил её, обещав, что она увидит своего сына в небесной славе и получит свет очам своим. Он рассказал ей всё о себе и повелел ей идти за город и найти там его главу, лежащую в сору и засыпанную пылью. — Тебе предназначено, — сказал при сем святой Лонгин, — обрести её для твоего исцеления.

 Утешившись от печали, вдова встала и попросила проводить её за город, а когда её туда вели, сказала провожавшим: — Где увидите большую кучу наметённого сора, там меня и поставьте.

 Они так и сделали. Найдя большую кучу наметённого сора, они привели её туда, и она начала своими руками разгребать сор и раскапывать пыль. Хотя она и ничего не видала глазами, но имела великую веру словам, сказанным ей в видении святым Лонгином. И тотчас же, по усмотрению Божию, она получила то, чего искала, и внезапно увидела свет солнечный, ибо глаза её открылись, и она увидела главу святого, лежащую в пыли. Вдова обрадовалась не столько свету солнечному, сколько тому, что нашла главу, благодаря которой получила прозрение.

 Взяв и облобызав главу святого, женщина с радостью понесла её в свой дом, омыла и помазала благовонными мазями. В следующую ночь святой Лонгин опять явился ей в великом свете, ввёл сына её к ней, в блестящей брачной одежде, и, любезно и отечески обняв его, сказал вдове: — Смотри, жена, на своего сына, о котором ты печалишься и плачешь: вот, какая честь и слава ему, смотри на него и утешайся. Бог причислил его к небесным чинам. Возьми мою главу и тело своего сына, и похорони их в одном ковчеге, и не плачь о своём единственном сыне, и да не смущается сердце твоё, ибо великая слава, радость и нескончаемое веселие дано ему от Бога.

 Когда женщина услыхала сие, то поспешно встала и положила главу мученика в один ковчег с телом своего умершего сына и затем возвратилась к себе домой, прославляя и восхваляя Бога. Достигнув своего отечества, она похоронила на честном месте тело своего сына и главу мученика, помыслив так при сем: искала я исцеления очам телесным, а нашла вместе с тем и исцеление очам душевным.