Алексей Тёплый
Алексей – пролей кувшин (Даль)
С утра так пригрело, что с пригорка за баней бегут ручьи, сливаются у плетня и с журчанием уходят в овраг. Дед Макар с утра ходит возле омшаника и всё поглядывает на небо.
Ему под семьдесят, он невысокий и кряжистый, с белой окладистой бородой и красным обветренным лицом, в овчинной безрукавке поверх холщовой рубахи, в портах, заправленных в онучи, в лаптях и в старой войлочной шляпе. Внучка Дуняша, девочка лет десяти, в материнском платке, повязанном крест-накрест, бегает за ним следом.
Около полудня дед решается. Он отворяет низкую дверь омшаника, где с осени в темноте и тишине стояли пчёлы, и вдвоём с сыном Алексеем они выносят на пчельник одну колоду за другой. Тяжёлые долблёные колоды ставят на чурбаки, летками к солнцу. Дед прикладывает ухо к каждой и слушает, гудит ли. Из летков одна за другой выползают пчёлы, чистят крылья и с гулом поднимаются над пчельником.
Дуняша спрашивает, зачем выносить пчёл, когда кругом ещё лежит снег. Дед объясняет, что пчела за всю зиму ни разу не вылетала из улья, и в первый тёплый день ей надо облететься, а иначе ей будет худо. «Алексей-водотек с гор потоки принесёт, рыба на ставу тронется, а зиму-зимушку на нет сведёт» (народный месяцеслов), говорит он, глядя на ручьи. А к ужину бабушка достаёт из погреба горшок прошлогоднего засахаренного мёда и туесок брусники и толчёт бруснику с мёдом в глиняной миске.
Нынче память преподобного Алексия, человека Божия, римлянина знатного рода, который оставил богатый отчий дом, а потом семнадцать лет прожил нищим у ворот того же дома, никем не узнанный.
Над пчельником стоит ровный гул, а ручьи всё бегут с пригорка вниз, к реке.
Алексея Тёплого кликали ещё Алексеем-водотёком и Алексеем-с-гор-потоки, а одно слово при этом имени объясняет всё, ростопель. Снег в эту пору таял уже повсюду, с пригорков бежали ручьи, и вода собиралась в низинах. «С гор вода, а рыба со стану (с зимовья)» (Даль). В это время рыба трогается с зимовья и трётся под берегами.
Примечали, как тает. «С Алексея снег тает от земли, а лёд – от воды» (народный месяцеслов). Наблюдение верное. Талая вода, сбегая под снегом по ещё мёрзлой земле, подтачивает его снизу, а речной лёд истончает и разъедает течение. По ручьям судили о половодье. «Каковы на Алексея ручьи (большие или малые), такова и пойма (поем, разлив)» (Даль). Если ручьи бежали большие, ждали, что полая вода широко разольётся по лугам, а заливной луг давал потом и лучшее сено.
Начиналась и работа. В южных краях на Алексея сеяли овёс и ячмень, а пасечники доставали ульи. «На Алексея теплого доставай улья (южн.)» (Даль), и так делали на юге, а на севере пчёл выносили позже, когда тепло установится.
Был у дня и свой праздник, гусиные бои. «День гусиных боев, спускают гусаков» (Даль). Боям этим не одно столетие и что их показывали ещё Петру Первому. Весна для них выбрана не случайно, ибо это время, когда у гусей начинается пора любви, и гусак бьётся за свою гусыню. В бой пускали гусаков не моложе года, поединок длился около четверти часа, и схватка эта лишена жестокости и кровопролития, все потери сводятся к нескольким перьям. Перед боем корзину с гусями лишний раз не открывали, чтобы не беспокоить птиц. А смысл у забавы был и хозяйственный. По боям выявляли лучших гусей, и гусеводы со всей округи приезжали покупать гусят от победителей.
Пчела в старой деревне жила в колоде, долблёной из толстого бревна, и мёд из неё был главной сладостью крестьянского стола. «Стоит посудина долблена, в ней кашица не варена (улей с медом)» (Даль), загадывали о ней. Сахар в деревне долго был редкостью, и всё, что надо было подсластить, кашу, кутью, взвар, сдабривали мёдом. Мёд, вынутый осенью, к весне густеет и засахаривается, но не портится, и в погребе его берегли до нового сбора. Потому и в день, когда ульи выносили из омшаника на первое тепло, на столе был прошлогодний мёд.
Брусника тоже держится до весны сама, ибо в ней есть своя кислота, а с мёдом она становится лакомством. В старом монастырском обиходе среди постных праздничных блюд стоит брусника, тёртую с мёдом, рядом с оладьями с мёдом и медовым взваром. Тёртая ягода пускает сок, мёд расходится в нём, и выходит густое кисло-сладкое кушанье, которое едят ложкой с ржаным хлебом или кладут к пресной каше.
Брусника тёртая с мёдом
Взять 3 стакана брусники, свежей, мочёной или пролежавшей зиму в холоде; мочёную откинуть на сито, чтобы стекла вода. Перебрать, удалить мятые и порченые ягоды, промыть холодной водой и обсушить. Растолочь бруснику деревянным пестом в глиняной миске или протереть сквозь редкое сито, оставив часть ягод целыми. Засахаренный мёд, 4–5 ложек, поставить в тёплое место, пока он не станет жидким, но не кипятить. Влить мёд в бруснику и хорошо перемешать, пока он не разойдётся в соке. Накрыть миску и дать постоять в холодке 2–3 часа, чтобы ягода пропиталась. Подавать в деревянной миске к ржаному хлебу или к пресной каше. Хранить в холоде под крышкой несколько дней.
Человеку хочется, чтобы его добро видели. Чтобы домашние заметили, сколько он для них делает, и похвалили, а не похвалят, так хоть не обижали. И когда свои же, родные, не ценят и задевают, обида бывает горше всякой другой.
Ибо не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего (Евр. 13:14).
Преподобный Алексий вернулся в Рим нищим и попросился жить в доме собственного отца, как чужой. Отец не узнал его, но из жалости велел поселить у дверей и кормить со своего стола. Семнадцать лет Алексий прожил там. Слуги отца глумились над ним и били его, а он терпел молча. Каждый день он слышал, как за окном плачут о нём мать и невеста, и мог одним словом всё прекратить, но не открылся.
«Лучше подать в окно, чем стоять под окном» (Даль), рассуждает житейская мудрость, и она права. Но Алексий нарочно выбрал стоять под окном, ибо знал, что настоящий его дом не здесь. Отчий дом с его богатством и почётом был для него постоялым двором, а не родиной, и обиды в нём он переносил как путник, которому недолго терпеть.
Повторять его подвиг никто не зовёт. Но кто помнит, что здесь он не навсегда, тот легче прощает домашним невнимание и мелкую обиду и меньше ждёт похвалы за каждое доброе дело.
Нынче сделай для своих домашних что-нибудь доброе так, чтобы никто не узнал, что это ты, и не напоминай о нём.
Преподо́бне о́тче Алекси́е, челове́че Бо́жий, в дому́ о́тчем ни́щ и стра́нен пожи́вый и поруга́ния рабо́в безгне́вно претерпе́вый, испроси́ нам у Го́спода терпе́ния и смире́ния, е́же не иска́ти сла́вы челове́ческия. Моли́ Бо́га о нас.
Преподо́бный Алекси́й, челове́к Бо́жий
Возвы́сився на доброде́тель и ум очи́стив,/ к жела́нному и кра́йнему дости́гл еси́,/ безстра́стием же украси́в житие́ твое́/ и поще́ние изря́дное восприи́м со́вестию чи́стою,/ в моли́твах, я́ко безпло́тен, пребыва́я,/ возсия́л еси́, я́ко со́лнце, в ми́ре,// преблаже́нне Алекси́е.
Преподобному Алексию молятся об избавлении от привязанности к благам мира и от сребролюбия, а также о родителях, которые чрезмерно скорбят, когда чадо избирает иноческий путь. Главное в подвиге Алексия Церковь поёт так, что дом родителей своих он имел как чужой и жил в нём нищим.
Алексий родился в Риме в конце IV века и был единственным, вымоленным после долгой бездетности сыном знатного вельможи Евфимиана и его жены Аглаиды. Родители женили его на девице царского рода, но в самый вечер свадьбы он оставил невесте свой перстень и пояс и тайно ушёл. В месопотамском городе Эдессе он раздал нищим всё, что взял с собой, и долгие годы жил подаянием при храме Богородицы. Когда в городе стали почитать его как святого, он бежал от почёта, но корабль бурей принесло прямо в Рим, и он пришёл к отцу под видом странника и снова прожил годы при дверях родного дома, так и не открывшись. Скончался он в 411 году, и только по записке в его руке родные узнали в умершем нищем своего сына.
На Руси святой Алексий «пользовался у русского человека большим почитанием и любовью», и стихи о нём распевали у монастырей слепые сказители, калики перехожие и деревенские нищие. Так близок простому человеку он был, верно, именно потому, что избрал подвиг нищенства и добровольно отказался от всех благ жизни. Само имя его стало в толковом словаре толкованием слова, ибо Божий человек есть «святой, праведной жизни». «Смиренных Господь духом спасает» (Даль).
Нынче же поминают и преподобного Макария Калязинского, игумена и чудотворца, основателя Троицкой обители на Волге.
В Риме, в царствование Аркадия и Гонория, жил знатный и богатый вельможа Евфимиан. Он строго хранил заповеди Божии, каждый день устраивал в своём доме трапезы для вдов, сирот, нищих, странников и больных, а сам до вечера постился. Жена его Аглаида была женщиной богобоязненной и щедрой на милостыню, но детей у них долго не было, и она горячо молилась Богу о сыне. Господь услышал её молитву, и родился сын, при крещении названный Алексием.
Отрок хорошо выучился наукам и особенно любил Священное Писание, а постигнув суетность мирских благ, решил отречься от них. Когда он возмужал, родители обручили его с девицей царского рода, и в церкви святого Вонифатия совершилось венчание. Вечером Алексий вошёл к невесте, отдал ей свой золотой перстень и драгоценный пояс, завёрнутые в порфирную ткань, и сказал: «Сохрани это, и пусть Господь находится над нами». Потом он переоделся в бедную одежду, тайно вышел из дома и из города, сел на корабль и отплыл в Лаодикию, а оттуда пришёл в Эдессу.
В Эдессе он продал взятые с собой драгоценности, раздал деньги нищим, оделся в рубище и стал жить подаянием на паперти храма Пресвятой Богородицы. Он постоянно постился, ел лишь немного хлеба, а милостыню, которую получал, раздавал престарелым нищим. Слуги отца, разосланные на поиски, пришли и в Эдессу, но не узнали его и подали ему милостыню, а он поблагодарил за это Бога. Мать же его дома затворилась в своей комнате и лежала на вретище, а невеста не ушла от свекрови и ждала мужа.
Так прожил Алексий в Эдессе семнадцать лет. Тогда пономарю храма было откровение от иконы Богородицы, что нищий у ворот паперти есть человек Божий, и многие стали его почитать. Избегая славы человеческой, Алексий тайно ушёл и сел на корабль, плывший в Киликию, но буря принесла корабль в Рим. Тогда он сказал себе: «Не буду никому в тягость, но пойду, как чужой, в дом отца моего».
Встретив отца на улице, он попросился жить в каком-нибудь углу его двора и питаться крохами с его стола. Евфимиан не узнал сына, но вспомнил о нём, прослезился и велел устроить нищему каморку у дверей дома и кормить его со своего стола. Пищу Алексий раздавал нищим, а сам ел только хлеб и пил воду и все ночи проводил в молитве. Рабы издевались над ним, таскали за волосы, били и выливали ему на голову помои, а он всё переносил молча. Из окна напротив он слышал плач матери и невесты и, жалея их, побеждал эту любовь любовью к Богу. Так прожил он в доме родителей ещё семнадцать лет.
Почувствовав приближение кончины, Алексий написал на хартии всю правду о себе. Однажды в соборной церкви из алтаря раздался голос: «Поищите человека Божия, уже отходящего в другую жизнь; пусть он помолится о городе». Весь Рим искал его, и наконец голос сказал: «Ищите человека Божия в доме Евфимиана». Евфимиан вошёл в каморку нищего и нашёл его уже мёртвым, с лицом, сияющим, как лицо Ангела, и с хартией в руке. Когда хартию прочли, родители и невеста узнали в нищем своего Алексия и горько плакали над ним, а от его тела многие получили исцеление. Святой Алексий преставился в 411 году.¹
¹ Память преподобного стоит тридцатого марта, ибо в V веке разница стилей была один день, а ныне тринадцать.
Евангельские чтения
Вхождение Ноя и его семейства в ковчег
И сказал Господь Бог Ною: войди ты и всё семейство твоё в ковчег, ибо тебя увидел Я праведным предо Мною в роде сем; и всякого скота чистого возьми по семи, мужеского пола и женского, а из скота нечистого по два, мужеского пола и женского; также и из птиц небесных чистых по семи, мужеского пола и женского, и из всех птиц нечистых по две, мужеского пола и женского, чтобы сохранить племя для всей земли, ибо чрез семь дней Я буду изливать дождь на землю сорок дней и сорок ночей; и истреблю всё существующее, что Я создал, с лица земли. Ной сделал всё, что Господь Бог повелел ему.