День Мирона, Вдовьи помочи
Дружно не грузно (Даль)
Утро на Мирона облачное и тихое. Небо затянуто ровной серой пеленой, но дождя нет, и по жнивью тянет прохладой. Берёзы роняют первые жёлтые листья, и они лежат на тропинках, как рассыпанные медяки. На огородах хозяйки дёргают морковь и свёклу, и гряды пустеют одна за другой. На выгоне бродит остриженное стадо, и пастух уже гонит его поближе к дворам, потому что дни короче. Над деревней поднимается дым из печных труб, а у одного двора с утра стучат топоры и слышны голоса, там всем миром чинят кровлю, и стук этот слышен по всей улице до самой околицы.
Молодая вдова в тёмном платке стоит у крыльца своей избы. Руки у неё сложены под передником, руки натруженные, рабочие, и в лице усталость, но не жалоба. На кровле за её спиной сидят соседи и кладут новую дрань, и она смотрит на них прямо, с достоинством и сдержанной благодарностью. Одной ей не управиться ни с полосой, ни с кровлей, ни с дровами, но в этот день мир пришёл сам, без зова, и она знает, что «сирый да вдовый плачут, а за сирого да вдового Бог на страже стоит» (Даль). Рядом жмётся к её юбке малый сынишка и во все глаза глядит на мужиков на крыше. Крыльцо у неё покосилось, но к вечеру и его поправят.
Мученика Мирона за обличение игемона бросили в раскалённую печь, но пламя вырвалось наружу и опалило слуг мучителя, стоявших вокруг. А сам пресвитер стоял посреди огня невредимым и благословлял Бога, и видно было, как вокруг него ходят ангелы и прохлаждают печь.
Мир на вдовьей полосе, корень в погреб, огонь, не тронувший праведника.
Нынче поминают первого русского иконописца, чью последнюю икону дописал ангел. Преподобный Алипий с юных лет подвизался в Киево-Печерской обители и выучился иконному письму у греческих мастеров, украшавших монастырский храм. Платы за иконы он не принимал вовсе, а что жаловали, тратил на краски. Образа его письма славились чудотворениями и, случалось, выходили невредимыми из огня, когда сгорали самые храмы. Перед кончиной, когда сил дописать заказанную икону Богородицы уже не стало, в келью, по преданию, вошёл светлый юноша, взял кисть и довершил письмо, и то был ангел. Чтился в этот день и мученик Мирон пресвитер, запечатлевший веру мученической кончиной.
Народ же звал день Вдовьими помочами, и имя это стоит многих житий. Страда кончилась, у хозяйственных дворов всё прибрано, и мир поворачивался к тем, у кого прибирать было некому, ко вдовам и сиротам. Шли без зова и без платы, чтобы допахать вдовью полосу, свезти снопы, поправить кровлю, нарубить дров на зиму, и работа спорилась дружно, оттого и не была грузна. Цену такой подмоге знали твёрже всякой проповеди: «Не строй семь церквей, пристрой семь детей» (Даль), а пристроить тут значило призреть сироту. Так день иконописца, не бравшего платы, и день даровой работы сошлись в одно, по евангельскому слову: «даром получили, даром давайте» (Мф. 10:8).
Третье имя дню давал мученик Киприан, по-народному Куприян. С Куприяна дёргали корнеплоды, свёклу и морковь, и брались копать картофель. Одну репу не трогали, ей свой срок, репорезы, ещё впереди. Гряды после жатвы становились главной женской заботой, и огород пустел день ото дня, перекладываясь в вычищенные погреба.
Листопад теперь шёл в полную силу, и лес ронял лист по старшинству, и первой сдавалась берёза, за ней липа, следом вяз и черёмуха, и под ноги ложилась первая золотая пороша.
Приметы дня обещали больше доброго. Коли поутру стоит туман и пала роса, день выйдет хорош, а задует ветер порывами, с передышками, это к погоде тихой.
Мясоед был в самом разгаре, и на стол вставал курник. Это король скоромных пирогов и первый пирог всякой свадьбы, а свадебная пора как раз зачиналась с Успения. Поминает курники ещё Домострой в росписи мясоеда, а в воронежских сёлах свадебный курник из пресного теста пекли и в двадцатом веке. Строился он куполом, слоями, где шли блинцы, разобранная курица, рубленые яйца, грибы, и в самой маковке купола оставляли отдушину, чтобы пирог дышал, а бока наряжали лепными узорами из теста, и старинные повара звали их изразцами.
Помочи и у зажиточных хозяев кончались угощением, и курник, поставленный вскладчину, венчал общий стол лучше всякой речи, ибо «были бы пирожки, будут и дружки» (Даль).
Курник
Замесить сдобное дрожжевое тесто: в стакане тёплого молока развести дрожжи с ложкой сахара, добавить два яйца, три ложки распущенного масла, щепоть соли и муки, сколько возьмёт до мягкого теста, и дать подойти. Тем временем отварить курицу до готовности и разобрать мясо волокнами, сварить вкрутую три яйца и порубить, горсть сушёных грибов размочить, отварить, порезать и обжарить с луком, да испечь два-три тонких блинца. Тесто раскатать в два круга, меньший под низ, больший на купол. На нижний круг класть слоями, перекладывая блинцами: курицу, яйца, грибы, каждый слой чуть присаливая и сдабривая ложкой куриного навара. Накрыть большим кругом, защипать края, в маковке вырезать отдушину, убрать бока лепными узорами из обрезков, смазать желтком и печь в печи на среднем жару около часа, до румяного купола. Дать отдохнуть под полотенцем и резать от маковки, как каравай.
В самый день Рождества Христова, когда храм был полон молящихся, вошёл игемон с воинами, чтобы брать людей на мучения. У пресвитера Мирона было два разумных выхода: отойти в сторону, ведь пришли не за ним, или спрятаться самому, потому что священника возьмут первым. Он не выбрал ни того, ни другого, а сделал третье, самое простое. Встал между воинами и своими прихожанами. Всё, что шло на них, пришлось на него.
«Научитесь делать добро, ищите правды, спасайте угнетённого, защищайте сироту, вступайтесь за вдову» (Ис. 1:17). Пять глаголов подряд, и все они об одном движении. Не в сторону, а навстречу. Пророк не зовёт нас чувствовать сострадание, он указывает место, куда встать, и место это всегда одно. Между бедой и тем, кто слабее.
Заступничество кажется нам подвигом избранных, а на деле оно разметка. Где кричат на беззащитного, там надо оказаться рядом. Где обирают вдову, там надо спросить вслух. Где смеются над тем, кто не ответит, там довольно перестать смеяться самому. Крестьянский мир знал это без книг и потому в нынешний день шёл на вдовью полосу без зова и без платы. Не оттого, что были святые, а оттого, что знали, где чьё место, когда у соседа некому взять косу.
Вот и место Вдовьих помочей. Оглянись нынче, за кого некому встать, и займи это место, заступись хоть словом, хоть плечом, хоть тем, что просто окажешься рядом и тебя увидят. Не жди, когда позовут, к вдове на полосу тоже никто не звал.
Святы́й му́чениче Ми́роне, испроси́ нам у Го́спода се́рдца небоязли́вого, да не отойдём в сто́рону, когда́ на́до встать ме́жду. Моли́ Бо́га о нас.
Му́ченик Ми́рон, пресви́тер
Му́ченик Твой, Го́споди, Ми́роне/ во страда́нии свое́м вене́ц прия́т нетле́нный от Тебе́, Бо́га на́шего;/ име́яй бо кре́пость Твою́, мучи́телей низложи́,/ сокруши́ и де́монов немощны́я де́рзости./ Того́ моли́твами спаси́ ду́ши на́ша. Зра́ки изобразу́я святы́х на дщи́цах,/ сих благодея́ния спе́шно,/ я́ко иску́сен худо́жник, всехва́льне Али́пие,/ написова́л еси́ на скрижа́лех твоего́ се́рдца,/ и сего́ ра́ди, а́ки о́браз, благоле́пне укра́шен,/ свяще́нства благода́тию, а́ки зла́том, обложи́лся еси́// от Христа́ Бо́га и Спа́са душ на́ших.
Священномученик Мирон, пресвитер из Ахаии, пострадал в годы гонения Декия, около 250 года. Когда в день Рождества Христова игемон пришёл в храм забрать молящихся на муку, священник не стал прятаться, а обличил гонителя и принял его гнев на себя. Его жгли, строгали железом, отдавали зверям, а скончался он под мечом в Кизике. О чём молиться ему, подсказывает кондак, который просит всем, чтущим его память, «оставле́ния грехо́в».
Церковь поёт о нём, что, «из мла́да Христа́ возлюби́в», он пришёл к Нему «весь цел», хотя тело его было изрезано на ремни и изранено железом. Целость его мерилась верностью, и её мученик донёс до конца, до последнего удара меча. Господь Сам назвал такую службу по имени: «пастырь добрый полагает жизнь свою за овец» (Ин. 10:11). А сельский мир нынче выходил к тем, за кого встать было некому, чинил вдовью кровлю и свозил вдовьи снопы, ибо знал, что «без хозяина двор и сир и вдов» (Даль). Где хозяина не стало, хозяином становится мир. Так и у стада Христова ограда двойная, спереди пастырь, полагающий душу, а сзади мир, подставляющий плечо, и худо селу, где прорвана хоть одна.
Именины нынче у Миронов и Алипиев. Преподобный Алипий Печерский, первый русский иконописец, постриженик преподобного Никона, скончался около 1114 года и погребён в Ближних пещерах Киево-Печерской лавры. Тропарь поёт, что, изображая лики святых на досках, он их добродетели «написова́л еси́ на скрижа́лех твоего́ се́рдца», а кондак зовёт его «от ю́ности Боже́ственное в себе́ име́я начерта́ние», ибо прежде чем писать образ на доске, иконописец носит его в сердце.
Святой Мирон был пресвитером в Ахаии, в царствование нечестивого Декия, при игемоне Антипатре. Происходил он из знатного и богатого рода, был весьма кроток нравом, питал в сердце тёплую любовь к Богу и людям и проводил жизнь богоугодную.
Однажды, в самый день праздника Рождества Христова, игемон Антипатр вошёл в христианский храм, чтобы взять собравшихся на молитву и предать их мучениям. Увидев это, святой Мирон преисполнился ревности, с силою обличил игемона и укорил его. За то был он взят, повешен на древе и строган железным гребнем, потом опаляем огнём и наконец брошен в сильно разожжённую, пышущую пламенем печь. Но огонь вышел из печи и попалил сто пятьдесят нечестивых слуг игемона, стоявших вблизи, а святой остался жив, не потерпев никакого вреда. Стоя посреди печи, он благословлял Бога, и видны были в пламени святые ангелы, окружавшие его и охлаждавшие печь.
Когда печь угасла и святой вышел из неё невредим, игемон стал принуждать его поклониться идолам, а после отказа велел снять с него кожу и резать её на ремни, от плеч до ног. Мученик же, взяв один срезанный ремень, бросил его в лицо игемону. Тогда его снова строгали железом по обнажённому телу и отдали на съедение зверям, но и звери не причинили ему вреда.
Видя себя во всём постыженным от страстотерпца Христова, Антипатр преисполнился гнева и бешенства и своими же руками умертвил себя: так с шумом погиб нечестивый. Святой же мученик был отведён в город Кизик и там усечён во главу, предав святую душу свою в руки Божии. Приняв венец мученический, он вошёл в радость Господа своего.
Евангельские чтения
Исцеление слепцов иерихонских
В то время, когда выходил Иисус из Иерихона, за Ним следовало множество народа. И вот, двое слепых, сидевших у дороги, услышав, что Иисус идет мимо, начали кричать: помилуй нас, Господи, Сын Давидов! Народ же заставлял их молчать; но они еще громче стали кричать: помилуй нас, Господи, Сын Давидов! Иисус, остановившись, подозвал их и сказал: чего вы хотите от Меня? Они говорят Ему: Господи! чтобы открылись глаза наши. Иисус же, умилосердившись, прикоснулся к глазам их; и тотчас прозрели глаза их, и они пошли за Ним.