Нынче поминают первого русского иконописца, чью последнюю икону дописал ангел. Преподобный Алипий с юных лет подвизался в Киево-Печерской обители и выучился иконному письму у греческих мастеров, украшавших монастырский храм. Платы за иконы он не принимал вовсе, а что жаловали, тратил на краски. Образа его письма славились чудотворениями и, случалось, выходили невредимыми из огня, когда сгорали самые храмы. Перед кончиной, когда сил дописать заказанную икону Богородицы уже не стало, в келью, по преданию, вошёл светлый юноша, взял кисть и довершил письмо: то был ангел. Чтился в этот день и мученик Мирон пресвитер, тёзка критского святителя, что памятовался девятью днями раньше, только этот Мирон запечатлел веру не долгой жизнью, а мученической кончиной.

 Народ же звал день Вдовьими помочами, и имя это стоит многих житий. Страда кончилась, у хозяйственных дворов всё прибрано, и мир поворачивался к тем, у кого прибирать было некому: ко вдовам и сиротам. Шли без зова и без платы: допахать вдовью полосу, свезти снопы, поправить кровлю, нарубить дров на зиму, и работа спорилась дружно, оттого и не была грузна. Цену такой подмоге знали твёрже всякой проповеди: «Не строй семь церквей, пристрой семь детей», а пристроить тут значило призреть сироту. Так день иконописца, не бравшего платы, и день даровой работы сошлись в одно, по евангельскому слову: даром получили, даром давайте.

 Третье имя дню давал мученик Киприан, по-народному Куприян. С Куприяна дёргали корнеплоды, свёклу и морковь, и брались копать картофель. Одну репу не трогали, ей свой срок, репорезы, ещё впереди. Гряды после жатвы становились главной женской заботой, и огород пустел день ото дня, перекладываясь в погреба, что чистились и сушились на Тихона.

 Листопад, о котором заговорили ещё на Михея, теперь шёл в полную силу, и лес ронял лист по старшинству: первой сдавалась берёза, за ней липа, следом вяз и черёмуха, и под ноги ложилась первая золотая пороша.

 Приметы дня обещали больше доброго. Коли поутру стоит туман и пала роса, день выйдет хорош, а задует ветер порывами, с передышками, это к погоде тихой.

  Мясоед входил в полную силу, и на стол вставал пирог, ждавший своего часа с самого июля: курник. Это король скоромных пирогов и первый пирог всякой свадьбы, а свадебная пора как раз зачиналась с Успения. Поминает курники ещё Домострой в росписи мясоеда, а в воронежских сёлах свадебный курник из пресного теста, по свидетельству этнографов, пекли и в двадцатом веке. Строился он куполом, слоями: блинцы, разобранная курица, рубленые яйца, грибы, и в самой маковке купола оставляли отдушину, чтобы пирог дышал, а бока наряжали лепными узорами из теста, старинные повара звали их изразцами. На вдовьих помочах такой пирог, поставленный вскладчину, венчал общий стол лучше всякой речи.

 Постной парой курнику, на среду и пятницу, вставал морковник. Морковь нынче дёргали с гряд, и та самая пареная, что на Василья осеннего обещалась «и в начинку», своё слово держала. Её рубили, перемешивали с золочёным на постном масле луком и запекали в глухом пироге. Против нарядного купола курника морковник был прост, как будний день, но сладкая начинка мирила с простотой и детей, и взрослых.

 По-скоромному. Курник:

 Замесить сдобное дрожжевое тесто: в стакане тёплого молока развести дрожжи с ложкой сахара, добавить два яйца, три ложки распущенного масла, щепоть соли и муки, сколько возьмёт до мягкого теста, и дать подойти. Тем временем отварить курицу до готовности и разобрать мясо волокнами, сварить вкрутую три яйца и порубить, горсть сушёных грибов размочить, отварить, порезать и обжарить с луком, да испечь два-три тонких блинца. Тесто раскатать в два круга, меньший под низ, больший на купол. На нижний круг класть слоями, перекладывая блинцами: курицу, яйца, грибы, каждый слой чуть присаливая и сдабривая ложкой куриного навара. Накрыть большим кругом, защипать края, в маковке вырезать отдушину, убрать бока лепными узорами из обрезков, смазать желтком и печь в печи или духовке на среднем жару около часа, до румяного купола. Дать отдохнуть под полотенцем и резать от маковки, как каравай.

 По-постному, на среду и пятницу. Морковник

 Завести постное дрожжевое тесто на воде с постным маслом и дать подойти. Пареную или отварную морковь порубить, лук накрошить и обжарить дожелта на постном масле, смешать с морковью, посолить и поперчить, а кто любит послаще, тому и ложка мёда не помеха. Тесто раскатать в пласт, начинку выложить на одну половину, накрыть другою и защипать наглухо, дать расстояться, наколоть пару отдушин и печь на среднем жару с полчаса, до румяной корки. Есть тёплым, с квасом.

  В самый день Рождества Христова, когда храм был полон молящихся, вошёл игемон с воинами: брать людей на мучения. У пресвитера Мирона один выход - спрятаться , потому что священника возьмут первым. Он не выбрал ни того, ни другого, а сделал третье, самое простое: встал между воинами и своими прихожанами. Всё, что шло на них, пришлось на него.

 «Научитесь делать добро, ищите правды, спасайте угнетённого, защищайте сироту, вступайтесь за вдову» (Ис. 1:17). Пять глаголов подряд, и все они об одном движении: не в сторону, а навстречу. Пророк не зовёт нас чувствовать сострадание, он указывает место, куда встать, и место это всегда одно: между бедой и тем, кто слабее.

 Заступничество кажется нам подвигом избранных, а на деле оно разметка. Где кричат на беззащитного, там надо оказаться рядом. Где обирают вдову, там надо спросить вслух. Где смеются над тем, кто не ответит, там довольно перестать смеяться самому. Крестьянский мир знал это без книг и потому в нынешний день шёл на вдовью полосу без зова и без платы: не оттого, что были святые, а оттого, что знали, где чьё место, когда у соседа некому взять косу.

 Вот и место Вдовьих помочей. Оглянись нынче, за кого некому встать, и займи это место, заступись хоть словом, хоть плечом, хоть тем, что просто окажешься рядом и тебя увидят. Не жди, когда позовут, к вдове на полосу тоже никто не звал.

 Святы́й му́чениче Ми́роне, испроси́ нам у Го́спода се́рдца небоязли́вого, да не отойдём в сто́рону, когда́ на́до встать ме́жду. Моли́ Бо́га о нас.