Луков день
Не то дорого, что красна золота, а то, что доброго мастерства. (Народный месяцеслов)
Луков день назван не по луку.
Он назван по человеку, который умел три вещи сразу и все три делал в полную силу. Апостол Лука смолоду учился философии, врачеванию и живописи, и ни одно из этих умений не бросил, а всё отдал одному делу. Врачевал. Записал Евангелие и книгу Деяний. Написал, по преданию, первые иконы Божией Матери и принёс Ей показать, как ученик несёт работу мастеру.
Оттого в этот день молились ему не все подряд, а прежде всего иконописцы, и молились не о вдохновении, а о хорошей работе. Слова, какие они при этом повторяли, звучат до странности буднично для такого ремесла, и в этой будничности всё и дело.
Народ, впрочем, услышал в имени своё и приставил к нему луковицу, что вышло не так уж невпопад: до зимы недалеко, лихорадка ходит по сырым дворам, а Лука врач.
К столу в этот день доставали связки, сплетённые в сентябре, и первый раз за осень перебирали их подряд, до последней головки.
Мастерство тем и отличается от таланта, что его видно на изнанке.
Тридцать первое октября закрывает месяц, и закрывает его не полем, а горницей. Работы вне двора кончились, телега поднята на поветь ещё вчера, и всё, что осталось человеку до весны, помещается под крышей: дом, ремесло и книга. Церковь в этот день чтит апостола и евангелиста Луку, и русское имя дня выросло из его имени, а вовсе не из огородной грядки.
Оговорить это надо прямо, как мы уже оговаривали Корнилья и Осию. Никакого лукового праздника тридцать первого числа не бывало, и свод не даёт на этот день ни одного лукового обычая. Имя Лука легло на слово «лук» по тому же слуховому родству, по какому Осия лёг на ось. Но народное ухо тут попало вернее обычного, и об этом ниже, потому что Лука был врачом, а лук в крестьянском доме держали за первое лекарство.
Главными людьми этого дня были иконописцы. Евангелиста Луку искони считали начальником их ремесла, ему в этот день молились и его просили о помощи в работе, а присловья, какие при этом повторяли, все до одного не про дар, а про труд. «Всякое уменье трудом даётся», говорили они, и ещё: «К чему душа лежит, к тому и руки приложатся». Ни слова о наитии, ни слова о вдохновении. Ремесло, выучка и охота к своему делу.
При этом воля мастера в иконном письме почиталась немалой, и о ней сложилась поговорка, поначалу озадачивающая: «Воля иконника Пятницу на коне, а Егорья пешим писать». Толкованием ей служил случай, который рассказывали со смехом. Приехала баба на ярмарку купить икону Временной Пятницы, а ей вынесли Егория на коне. Как же так, а ей и объяснили: оттого она и Временная, что иной раз пешком ходит, а временем и на коне ездит. Над бабой смеялись, но и над бойким торговцем тоже, а святую Параскеву, которую мы поминали четырьмя днями раньше, оба они при этом чтили совершенно всерьёз.
Была у дня и сторона, о которой сказать надо осторожно и честно. В народе верили, что Лука выводит из человека гниль, а лихорадку отсылает прочь за семь вёрст, в болото, и говорили об этом словами наговорными, которые мы приводить не станем. Ожидание тут было верное, а вот дорога к нему неверная. Осень и вправду трясёт хворью, потому что сырость, холод и теснота избы сходятся в эту пору вместе, и всякий, кто дожил до конца октября без кашля, считался счастливцем. И апостол Лука вправду врач, только лечил он делом своих рук и словом своего Евангелия, а не отсылкой болезни за семь вёрст. От сырой хвори надёжнее всякого наговора тёплая изба, сухая одежда и та самая печёная луковица, о которой пойдёт речь ниже.
Чтили в этот день и святого Иулиана, но не везде, а по преимуществу в Малороссии, где его почитали покровителем и хранителем малых детей. В крестьянских домах там нередко висел его образ с повитым младенцем на руках, и матери молились перед ним о своих.
О погоде примечали одно и очень простое: если на Луку снег не выпадет, то зима не скоро настанет. Наблюдение верное по сроку. К концу октября устойчивый снежный покров в средней полосе ложится примерно в половине лет, и если его нет до последнего дня месяца, то шансов на раннюю зиму почти не остаётся, а обыкновенно приходится ждать её уже к середине ноября.
Стол этого дня начинается не в кухне, а в сенях. Луковые косы, сплетённые на Луков праздник в сентябре, к концу октября висят под потолком уже полтора месяца, и в эту пору их первый раз перебирают подряд, до последней головки. Ищут мягкие бока, проклюнувшееся перо и подопревшую шейку, откуда и заходит гниль. Здоровые головки возвращаются в связку и висят дальше, а всё, что тронулось, идёт в дело сегодня же, потому что до завтра оно не улучшится. Домострой, перечисляя, чему храниться в погребе и на леднике, ставит лук и чеснок рядом с сырами, мясом и капустой, то есть числит его припасом, а не приправой. Так на него и смотрели: Похлёбкин отмечает, что лук и чеснок шли в русском столе с древнейших времён и притом в количествах весьма больших.
Отсюда и герой дня, и он третий по счёту луковый, а потому отличие назовём сразу. В августе, на Евстигнея, лук ели свежим с хлебом, солью и квасом, обрядовым блюдом нового хлеба, и одна луковица пеклась при этом в золе походным порядком. В сентябре, на Луков праздник, лук уходил в запас, и весь день был про то, как его высушить и заплести. Нынче он возвращается со связки на стол, и возвращается не сырым и не в тесте, а томлённым: целые луковицы стоят в закрытой латке в вольном духу до тех пор, покуда не сделаются мягкими насквозь и медового цвета. Жгучести в них при этом не остаётся вовсе, а остаётся густая сладость, которой в сыром луке никто бы и не заподозрил. Ели такой лук тёплым, с постным маслом и ржаным хлебом, и ели его не только для сытости. Печёная луковица была в избе первым домашним средством от осеннего кашля, и оттого сегодняшний стол и оказался ровно тем, чего народ ждал от Луки-врача.
На всякий день. Лук, томлённый в латке
Луковицы взять крепкие и одинаковые по величине, из тех, что сняты со связки при переборе. Не чистить и не резать, только обрезать сухой хвостик и обмыть, ибо шелуха держит сок внутри и не даёт луковице расползтись. Уложить в глиняную латку или в горшок в один слой, донышками вниз, плотно одна к другой. Влить на дно воды на палец, не больше, и накрыть крышкой. Поставить в вольный дух и держать час с четвертью или полтора, покуда луковица не станет протыкаться лучиной насквозь без усилия. Вынуть, дать чуть остыть, снять верхнюю шелуху, а середину оставить целой. Посолить, полить постным маслом и подавать тёплыми, с ржаным хлебом. Сок, что натёк в латку, не выливать, а полить им же. На пять или шесть луковиц идёт полстакана воды и две ложки масла.
По-скоромному. Томлёный лук под сметаной
Луковицы, томлённые тем же порядком, очистить от шелухи целиком, разрезать надвое и уложить срезом вверх в ту же латку. Залить густой сметаной, посолить, посыпать толчёными ржаными сухарями и вернуть в печь на четверть часа, покуда сметана не возьмётся и сухари не подрумянятся. Есть горячим, ложкой, с тем же хлебом. На пять луковиц идёт полстакана сметаны и ложка сухарей.
Под конец жизни у апостола Павла в Риме остался один человек.
«Ибо Димас оставил меня, возлюбив нынешний век, и пошёл в Фессалонику, Крискент в Галатию, Тит в Далматию; один Лука со мною» (2 Тим. 4:10–11).
Письмо это Павел пишет из уз, зная, что казнят, и в нём он называет своих по именам, не пряча ничего. Один ушёл к делам века сего, двое разъехались по церквам, и в этом нет ничего постыдного, у каждого была своя дорога. А остался тот, у кого была профессия. Врач. Человек, который умел вправить, перевязать, унять боль и знал, что с телом делается перед концом, и потому мог быть при осуждённом полезен до самой последней минуты, когда слова уже не нужны.
Вот на это и стоит посмотреть внимательнее, потому что мы обыкновенно думаем о даровании иначе. Лука выучился трём ремёслам: врачеванию, письму и живописи. Все три остались при нём, и ни одно не пропало. Врачевание привело его к смертнику в темницу. Письмо дало Церкви третье Евангелие и книгу Деяний, где сказано «по порядку», то есть с той обстоятельностью, какой требует выучка, а не наитие. Живопись дала первый образ Богородицы, который он принёс Ей показать, как ученик несёт работу мастеру, и услышал в ответ, что благодать Родившегося от Неё и милость Её с этими иконами да будут. Три ремесла и одна служба.
Народ, глядевший на работу трезво, сказал об этом просто: «По выучке мастера знать». Не по замыслу, не по разговорам о нём, а по тому, что вышло из рук и как оно сделано с изнанки. И то же самое, между прочим, о верности: «Коня в рати узнаешь, а друга в беде».
Вот и мастерство Лукина дня. Умей своё дело как следует, и придёт час, когда именно оно, а не твои чувства, окажется единственным, чем ты сможешь послужить, и тогда останешься там, откуда все ушли.
Апо́столе и евангели́сте Луко́, испроси́ у Го́спода нам ве́рности в де́ле и терпе́ния в выу́чке, научи́ нас служи́ти Ему́ тем, что уме́ем. Моли́ Бо́га о нас.
Апо́стол и евангели́ст Лука́
Апо́столе святы́й Луко́,/ моли́ Ми́лостиваго Бо́га,/ да прегреше́ний оставле́ние/ пода́ст душа́м на́шим.
Апостол и евангелист Лука родился в сирийской Антиохии, в городе, славившемся тогда науками и художествами, и не принадлежал к еврейскому племени, о чём говорит и самое имя его, и то место у апостола Павла, где Лука прямо отделён от сущих от обрезания. Там же, в Антиохии, он выучился врачебному искусству, а предание удостоверяет, что был он и живописцем. Он вошёл в число семидесяти апостолов, шёл к Еммаусу с Клеопою и первым узнал Воскресшего в преломлении хлеба, был спутником апостола Павла от второго его путешествия до самой римской темницы, написал в Риме Евангелие и книгу Деяний и скончался восьмидесяти четырёх лет в Ахаии мученически, повешенный за отсутствием креста на оливковом дереве.
Ключ к нему дал сам Павел, назвав его в письме к Колоссянам двумя словами: «Приветствует вас Лука, врач возлюбленный» (Кол. 4:14). Не «сотрудник» и не «ученик», а именно врач, ремеслом. Ремесло это осталось при нём и тогда, когда он сделался апостолом, и в этом весь Лука: он не бросил ничего из выученного, а всё принёс на службу. Народ, знающий цену рукам, сказал бы о нём: «Всякая работа мастера хвалит». На иконе-притче этого дня слева стоит дорога в Еммаус, где двое учеников идут с неузнанным Спутником, а справа русская горница, где иконописец сидит за доскою в день своего покровителя.
По пути в Антиохию Лука проходил Севастию, где почивали мощи Иоанна Предтечи, и, не получив от тамошних христиан позволения взять их, унёс с собою десную руку Крестителя, ту самую, под которою Христос преклонил главу при крещении. Та десница, часть которой мы поминали двадцать пятого числа среди мальтийских святынь, начала свой путь по свету отсюда, из рук евангелиста. Мощи самого Луки покоились в Фивах, а в четвёртом веке были перенесены в Царьград, и о месте их узнали по исцелениям, среди которых особенно много было глазных, отчего и стоит рядом память Лонгина Сотника, чей день мы отмечали двадцать девятого. Именины нынче у Луки, Иулиана и Марина. Имя Лука латинское и значит «светлый», от слова «свет». житие
Святой Евангелист Лука родился в сирийском городе Антиохии. Родители его не принадлежали к еврейскому племени: об этом свидетельствует отчасти самое имя Лука, сокращённое из латинского слова «Лукан», а в особенности одно место из послания апостола Павла к Колоссянам, где святой Павел ясно отделяет Луку от сущих от обрезания, то есть иудеев. В своих писаниях Лука однако обнаруживает обстоятельное знакомство с законом Моисеевым и иудейскими обычаями. Кроме того, на родине своей, славившейся цветущим состоянием наук и искусств, Лука обогатил свой ум разными научными сведениями. Из послания апостола Павла к Колоссянам мы видим, что Лука изучил врачебное искусство, предание же удостоверяет нас в том, что он был и живописцем.
Вскоре святой Лука был удостоен принятия в лик семидесяти апостолов Христовых и, получив от Господа напутственные наставления и власть творить чудеса, стал ходить пред лицем Господа Иисуса Христа, проповедуя о наступлении Царствия Божия и уготовляя путь Христу Спасителю.
В последние дни земной жизни Спасителя, когда с поражением Пастыря рассеялись и овцы Его стада, святой Лука находился в Иерусалиме, сетуя и плача о своём Господе, приявшем вольное страдание. Но вскоре скорбь его обратилась в радость, ибо Воскресший Господь в самый день Своего воскресения утешил Луку, удостоив его Своего явления и беседы, о чём с особенною подробностью и живостью сообщает сам Лука в своём Евангелии.
Скорбя о смерти своего Учителя и недоумевая относительно Его воскресения, о котором ему сообщили жены-мироносицы, шёл Лука с другим учеником Господа, Клеопою, из Иерусалима в Еммаус, и по дороге в сие селение удостоился стать спутником Того, Кто есть путь, истина и жизнь. Оба ученика шли и разговаривали друг с другом, когда к ним приблизился Сам Иисус и пошёл с ними. Господь явился им, по сказанию евангелиста Марка, в ином образе, а не в том виде, в каком они знали Его прежде. Кроме того, по особому устроению Божию, глаза их были удержаны, так что они не могли узнать явившегося Господа, и подумали, что с ними идёт один из богомольцев, ходивших на праздник Пасхи в Иерусалим.
— О чём это вы, идя, рассуждаете между собою, и отчего вы печальны? — спросил их Господь.
На сие Клеопа сказал:
— Неужели Ты один из пришедших в Иерусалим не знаешь о происшедшем в нём в эти дни?
— О чём? — спросил снова Иисус.
— Что было с Иисусом Назарянином, — сказали они в ответ, — Который был пророк, сильный в деле и слове пред Богом и всем народом; как предали Его первосвященники и начальники наши для осуждения на смерть, и распяли Его. А мы надеялись было, что Он есть Тот, Который должен избавить Израиля; но со всем тем, уже третий день ныне, как это произошло.
Тогда Господь сказал им:
— О, несмысленные и медлительные сердцем, чтобы веровать всему, что предсказывали пророки! Не так ли надлежало пострадать Христу, и войти в славу Свою?
И, начав от Моисея, Христос Господь из всех пророков изъяснил им сказанное о Нём во всём Писании. Так беседуя с Господом, ученики незаметно приблизились к Еммаусу, и так как им приятна была беседа, а их Спутник намеревался, по-видимому, идти далее, то они стали просить Его остаться с ними.
— Останься с нами, потому что день уже склонился к вечеру, — говорили они Ему.
И Он вошёл в селение и остановился с ними в одном доме. Когда же Он возлёг с ними во время вечери, то, взяв со стола хлеб, благословил, преломил и подал им. Как только Господь совершил сие, ученики тотчас же Его узнали. Но в сие время Господь стал невидим для них, и они сказали друг другу:
— Не горело ли в нас сердце наше, когда Он говорил нам на дороге, и когда изъяснял нам Писание?
Желая поделиться своею радостью с другими учениками Господа, Лука и Клеопа тотчас же встали из-за вечери и отправились в Иерусалим. Там нашли они собранных в одном доме апостолов и возвестили им, что Христос воскрес и что они видели Его и беседовали с Ним. Во время сего разговора внезапно среди апостолов явился Сам Воскресший Господь, преподал им мир и успокоил их смущённые сердца, а евангелист Лука снова удостоился слышать от Него разъяснение всего, что сказано о Нём в Писании Ветхого Завета, и получил дар разумения Писания.
После вознесения Господня святой Лука пребывал некоторое время вместе с другими апостолами в Иерусалиме, но потом, по свидетельству предания, отправился на свою родину, в Антиохию. По дороге туда он проходил с проповедью город Севастию, где находились нетленные мощи святого Иоанна Предтечи. Уходя из Севастии, святой Лука хотел было взять их с собою на родину, но тамошние христиане, усердно почитая Крестителя Господня, не позволили ему взять святые мощи. Тогда святой Лука взял от них десную руку, под которою некогда преклонил главу Свою Христос, приемля крещение от Иоанна. С этим бесценным сокровищем святой Лука прибыл на свою родину, к великой радости антиохийских христиан.
Отсюда удалился он только тогда, когда стал спутником и сотрудником святого апостола Павла, который, по сказанию некоторых древних писателей, приходился ему даже родственником. Вместе с Павлом он отправился на проповедь в Грецию и был оставлен им для устроения Церкви в македонском городе Филиппах, где несколько лет трудился в деле распространения христианства. Когда апостол Павел был заключён под стражу в палестинской Кесарии, святой Лука оставался при нём. Не покинул он апостола Павла и тогда, когда тот отправлен был в Рим, на суд кесаря, и вместе с ним переносил все трудности путешествия по морю, подвергаясь опасности потерять даже жизнь.
В Риме святой Лука написал своё Евангелие и книгу Деяний святых апостолов. В Евангелии он изобразил земную жизнь Господа нашего Иисуса Христа не только на основании того, что сам видел и слышал, но и принимая во внимание всё то, что предали бывшие с самого начала очевидцами и служителями Слова. Святой апостол Павел руководил им в сем деле и потом одобрил написанное святым Лукою Евангелие. Точно так же и книга Деяний Апостольских написана была, как говорит церковное предание, по повелению апостола Павла.
В непродолжительном времени император Нерон воздвиг в Риме лютое гонение против христиан. Апостол Павел в это время в другой раз прибыл в Рим, дабы своим словом и примером ободрить и поддержать гонимую Церковь, и был взят язычниками и заключён в узы. Святой Лука и теперь не изменил своему учителю и один только из всех сотрудников апостола находился при нём в это время, столь тяжкое, что апостол сравнивал себя с жертвою, обречённою на заклание.
— Я уже становлюсь жертвою, — писал апостол Павел своему ученику Тимофею, — и время моего отшествия настало: старайся придти ко мне скорее. Ибо Димас оставил меня, возлюбив нынешний век, и пошёл в Фессалонику, Крискент в Галатию, Тит в Далматию. Один Лука со мною.
Очень вероятно, что Лука был свидетелем и мученической кончины апостола Павла в Риме. По кончине его святой Лука, как говорит церковное предание, благовествовал Христа в Италии, Далмации, Галлии, а в особенности в Македонии, в которой трудился и прежде, а также и в соседней с нею Ахаии. Уже в глубокой старости он устроял здесь церкви, рукополагал священников и диаконов, исцелял болящих телесно и душевно. Подобно своему другу и руководителю апостолу Павлу, святой Лука подвигом добрым подвизался, течение своё совершил и веру сохранил. Скончался он восьмидесяти четырёх лет от роду, в Ахаии, мученическою смертью, будучи повешен, за отсутствием креста, на оливковом дереве. Честное тело его было погребено в Фивах, главном городе Беотии, где его святые мощи, подававшие множество исцелений, находились до второй половины четвёртого века, а потом были перенесены в Константинополь.
Древние церковные писатели сообщают, что святой Лука, удовлетворяя благочестивому желанию первенствующих христиан, первый написал красками образ Пресвятой Богородицы, держащей на руках Своих Предвечного Младенца, Господа нашего Иисуса Христа, а потом написал и иные две иконы Пресвятой Богородицы и принёс их на благоусмотрение Богоматери. Она же, рассмотрев сии иконы, сказала:
— Благодать Родившегося от Меня и Моя милость с сими иконами да будут.
Святой Лука написал также на досках изображения святых первоверховных апостолов Петра и Павла и сим положил начало доброму и досточестному делу, писанию святых икон во славу Божию, Богоматери и всех святых, на украшение святых церквей и на спасение верующих, благочестно почитающих сии святые иконы. Аминь.
Евангельские чтения
Требование смирения
В то время приступил к Иисусу один из учеников Его и говорит Ему: Наставник! мы видели человека, именем Твоим изгоняющего бесов, и запретили ему, потому что он не ходит с нами. Иисус сказал ему: не запрещайте, ибо кто не против вас, тот за вас. Когда же приближались дни взятия Его от мира, он восхотел идти в Иерусалим; и послал вестников пред лицем Своим; и они пошли и вошли в селение Самарянское, чтобы приготовить для Него; но там не приняли Его, потому что Он имел вид путешествующего в Иерусалим. Видя то, ученики Его, Иаков и Иоанн, сказали: Господи! хочешь ли, мы скажем, чтобы огонь сошел с неба и истребил их, как и Илия сделал? Но Он, обратившись к ним, запретил им и сказал: не знаете, какого вы духа; ибо Сын Человеческий пришел не погублять души человеческие, а спасать. И пошли в другое селение.